Чтение онлайн

– Пожалуйста, Бев!
– умолял Ридли.

"Как же я ненавижу", - подумал Бельведер Дилейни, греясь у камина, - "когда меня зовут Бев".

– Убивать ее ты не хочешь?
– спросил он грозно.

Ридли, помешкав, затряс головой:

– Нет.

– И не дашь ей того, чего она хочет?

– Да не могу я.

– А просто отпустить ее?

– Да нет же, черт возьми.

– Сама она не уйдет?

– Ни за что.

Дилейни затянулся сигаретой и задумчиво выпустил колечко дыма в потолок.

– Подпаленный мост. Как по мне, так это забавно.

– Пожалуйста, Бев, пожалуйста!

– Я показал газетную заметку Ли, - произнес Дилейни.
– Но он опроверг ее. Заверил меня, что это дело рук не наших людей. Думает, какие-нибудь разбойники подпалили мост. Наверное, тебе стоит сказать об этом Фалконеру. Разбойники! Он будет просто в восторге от этого словечка.

– Пожалуйста, Бев, Бога ради!

– Э нет, Итан, Господу точно не понравится то, что я собираюсь сделать с Салли. Ни на йоту не понравится. Но да, я могу помочь тебе.

Облегчение, которое испытал Ридли, глядя на брата, было почти осязаемым:

– Что ты собираешься сделать?

– Приведи ее ко мне завтра. Допустим, к углу Кэри и Двадцать четвертой, подальше от любопытных глаз. В четыре часа там будет стоять экипаж. Я могу быть там, а могу и не быть, в любом случае - заставь ее забраться в этот экипаж. А потом забудь о ней. Навсегда.

Ридли уставился на брата, разинув рот:

– Ты... ее убьешь?

Дилейни поморщился:

– Помилуй, не настолько я груб. Я... заставлю ее исчезнуть из твоей жизни. А ты будешь мне благодарен по гроб жизни.

– Буду, честное слово!
– жалко поблагодарил его Ридли.

– Значит, завтра в четыре, на углу Кэри и Двадцать четвертой. А теперь иди к ней. Будь с ней поласковей, чтобы она ничего не заподозрила.

Полковник Вашингтон Фалконер игнорировал Старбака почти всё время, пока они ехали домой. Фалконер скакал рядом с капитаном Хинтоном, иногда с Мерфи, а иногда один, но всегда устанавливал высокий темп езды, будто хотел побыстрее отдалиться от места, где так неудачно закончился его набег.

Когда он наконец заговорил со Старбаком, то был резок и недружелюбен, хотя едва ли вел себя более обходительно с остальными. Но всё равно Старбак чувствовал обиду, в то время как Траслоу просто веселило дурное расположение духа полковника.

– Ты должен научиться избегать глупостей, - сказал Траслоу.

– Именно этим вы занимаетесь?

– Нет, но кто сказал, что с меня нужно брать пример?
– засмеялся он.
– Тебе следовало бы прислушаться к моему совету и взять деньги.

Траслоу получил в результате налета кругленькую сумму, как и те люди, что отправились с ним к поезду.

– Я предпочту быть глупцом, чем вором, - нравоучительно заявил Старбак.

– Неа, не предпочтешь. Ни один разумный человек так не поступит. И вообще, надвигается война, и единственный путь пройти через нее - это воровать. Все солдаты воруют. Ты крадешь всё, что тебе нужно, не у друзей, а у всех остальных. Армия не будет за тобой присматривать. Армия кричит на тебя, срёт на тебя и делает всё возможное, чтобы ты сдох с голоду, так что ты должен добыть всё, что сможешь заполучить, а лучшие добытчики - это те, кто лучше умеет воровать, - несколько шагов Траслоу проскакал молча.

– Думаю, тебе нужно радоваться, что ты приехал и помолился над моей Эмили, потому что благодаря этому я теперь за тобой присматриваю.

Старбак промолчал. Он стыдился той молитвы, что пробормотал над могилой. Ему не следовало ее произносить, потому что он был для этого неподобающим человеком.

– И я так и не поблагодарил тебя за то, что никому не рассказал о моей Салли. В смысле, как она вышла замуж и почему.

Траслоу отрезал ломоть табака от куска, который хранил в поясной сумке, и засунул за щеку.

Они со Старбаком ехали отдельно от остальных, находящихся в нескольких шагах впереди и сзади.

– Всегда надеешься, что будешь гордиться детьми, - тихо продолжал Траслоу, - но думаю, Салли - неудачный ребенок. Но теперь она замужем, так что всё закончилось.

"Так ли это?", - гадал Старбак, но не был настолько глуп, чтобы задать этот вопрос вслух. Замужество не стало концом для матери Салли, которая впоследствии убежала с жестоким коротышкой Траслоу. Старбак попытался мысленно нарисовать портрет Салли, но не смог сложить вместе все детали.

Он лишь вспомнил, что она была очень красива, и что обещал ей помочь, если бы она только попросила. Что бы он сделал, если бы она приехала? Убежал бы с ней, как с Доминик?

Осмелился бы он бросить вызов ее отцу? Ночью Старбак лежал без сна, охваченный фантазиями о Салли Траслоу. Он знал, что эти мечты были столь же глупы, как и непрактичны, но он был молод и потому хотел влюбиться, и ему приходили в голову эти глупые и непрактичные мечты.

– Я и правда благодарен, что ты не проболтался про Салли, - похоже, Траслоу ожидал ответа, возможно, подтверждения того, что Старбак и правда держал ту ночную свадьбу в секрете, а не сделал эту семейную проблему предметом насмешек.

– Я и не думал никому рассказывать, - заявил Старбак.
– Это никого не касается, - приятно было снова ощутить себя таким добродетельным, хотя Старбак подозревал, что его молчание относительно свадьбы было вызвано скорее инстинктивным страхом вызвать неприязнь Траслоу, чем принципиальной сдержанностью.

– И что ты думаешь о Салли?
– серьезным тоном спросил Траслоу.

– Она очень привлекательная девушка, - так же серьезно ответил Старбак, как будто и не воображал, как сбегает с ней в западные земли или, иногда, как они отплывают в Европу, где, в его грезах, он производит на нее впечатление своей изысканностью в роскошных отелях и блестящих бальных залах.

Траслоу кивнул в знак одобрения комплимента Старбака.

– Она похожа на мать. Юный Декер - просто счастливчик, надо думать, хотя, может, и нет. Симпатичное личико - это не всегда хорошее качество в женщине, особенно если у нее есть зеркало.

Эмили никогда особо об этом не задумывалась, но только не Салли, - он произнес ее имя с печалью, а потом долгое время ехал молча, очевидно, вспоминая о семье.

Старбак, разделивший с этой семьей очень личное событие, вопреки собственной воле стал наперсником Траслоу, который после паузы покачал головой, сплюнул струю табака и объявил свой вердикт: