Чтение онлайн

– Ну разве они не великолепны?

Пушки выглядели впечатляюще. Бронзовые стволы надраены до слепящего глаза блеска, колеса покрыты лаком, а дополнительные материалы - цепи, ведра, банники, резьбовые винты - отполированы и покрашены.

И все же было что-то беспокойное в этом оружии. Оно выглядело слишком мрачным для летнего утра, угрожающим и несущим смерть.

– Конечно, это не последнее слово техники, - Фалконер расценил молчание сына, как невысказанную критику.
– Едва ли они сравнятся с орудиями Паррота [8], да и нарезов у них нет, но, думается мне, парочку янки эти красавицы все же сумеют размазать. Разве не так, Пелэм?

– Если найдем боеприпасы, полковник, - с нескрываемым сомнением ответил майор, сопровождавший полковника во время проверки.

– Найдем!
– с возвращением сына с Севера брызжущий энергией оптимизм полковника полностью к нему вернулся.
– Итан найдет для нас боеприпасы.

– Пока что он не прислал нам ничего, - хмуро ответил майор. Александр Пелэм, долговязый седой мужчина, с которым Старбак перед рейдом скакал на северо-запад, отличался почти не покидавшей его угрюмостью.

Пелэм, дождавшись, пока полковник с сыном отъедут подальше, покосился слезящимися глазами на Старбака:

– Самое лучшее, что может произойти, лейтенант Старбак - это то, что мы никогда не найдем боеприпасов для пушек. А если найдем, то стволы, скорее всего, развалятся на части. Артиллерийское дело не для любителей, - фыркнул он.
– Так значит, не удался налет?

– Все вышло печально, сэр.

– Угу, Мерфи рассказал, - майор Пелэм покачал головой с видом человека, всегда знавшего, что подобные безрассудства обречены на неудачу.

Майор был одет в старую униформу Соединенных Штатов, которую в последний раз носил во время войны 1812-го года - выцветший синий мундир c полинявшим галуном, утратившими былую позолоту пуговицами и кожаной перевязью, растрескавшейся как высохшая на солнце грязь.

Его сабля представляла собой огромный искривленный клинок в черных ножнах. Майор поморщился, когда оркестр, репетировавший в тени штабной палатки Легиона, заиграл "Моя Мэри-Энн".

– Они всю неделю ее исполняют, - проворчал он.
– Мэри-Энн, Мэн-Энн, Мэри-Энн. Янки, наверное, от одной только музыки сделают ноги.

– А мне нравится.

– Прослушаешь с полсотни раз - разонравится. Лучше бы они исполняли марши. Хороший, уверенный марш - вот что нам нужно. Сколько мы занимаемся подготовкой? Четыре часа в день? А должны - двенадцать, но полковник не позволит. Будь спокоен - янки точно не в бейсбол играют, не то что мы, - Пелэм замолчал и сплюнул табак.

Он свято верил в необходимость бесконечных тренировок, в чем его поддерживали все опытные солдаты Легиона, но Фалконер противился этому, боясь угасания энтузиазма, которое могут повлечь слишком частые упражнения.

– Вот увидишь слона, - изрек Пелэм, - и тогда поймешь, зачем нужны тренировки.

Старбак почувствовал знакомый отклик на слова о встрече со слоном. Чувство страха, ощутимое, как холод крови, пульсирующей в сердце. Волна возбуждения, накатывающая больше от разума, чем от сердца, словно бы преодолевшая ужас и хлынувшая потоком исступленного восторга от ощущения битвы.

А потом пришло то будоражущее нервы понимание, что ничто из этого невозможно познать - ни ужас, ни экстаз, не испытав на своей шкуре загадку битвы. Стремление Старбака как можно быстрее разгадать эту загадку смешивалось в желанием отложить столкновение, а его пыл - с яростной жаждой, чтобы сражение никогда не произошло. Всё это было очень запутанно.

Адам, освободившись от разговора с отцом, развернул лошадь обратно к Старбаку.

– Поедем к реке, искупаемся.

– Искупаемся?
– Старбак боялся, что это занятие могло стать новым увлечением Адама.

– Тебе полезно искупаться!
– пылкость Адама подтвердила опасения Старбака.
– Я разговаривал с доктором, который утверждает, что купание продлевает жизнь!

– Чепуха!

– Наперегонки!
– Адам пришпорил лошадь и поскакал прочь во весь опор.

Старбак чуть медленнее последовал за Адамом на своей уже уставшей кобыле, когда тот повел его вокруг города по тропам, которые он знал с детства, приведя к небольшой лужайке, являвшейся, как решил Старбак, частью поместья Семь Источников. К тому времени, как Старбак достиг реки, Адам уже разделся. Вода была прозрачной, а растущие по берегам деревья усыпаны весенними цветами.

– Какой доктор?
– окликнул своего друга Старбак.

– Его зовут Вессельхефт. Я ездил навестить его в Вермонт, по поручению матери, конечно же. Он рекомендует диету из черного хлеба и молока и часто принимать то, что он называет sitz-bad.

– Сидячую ванну?

– Называй это sitz-bad, мой дорогой Нат. Лучше всего называть это по-немецки, как и все способы лечения. Я рассказал маме о докторе Вессельхефте, и она обещала, что попробует всё, что он рекомендовал. Ты идешь?
– Адам не стал ждать ответа, а голым нырнул в реку. Он всплыл с криками, явно отреагировав на температуру воды.
– До июля не прогреется, - объяснил он.

– Может, я просто посмотрю на тебя.

– Не глупи, Нат. Я думал, что уроженцы Новой Англии - люди смелые.

– Но не безрассудно смелые, - сострил Старбак, подумав о том, как же хорошо снова быть рядом с Адамом. Они не виделись несколько месяцев, хотя в первые мгновения встречи казалось, будто прошло совсем немного времени.

– Давай же, трусишка, - позвал Адам.

– О Боже, - Старбак прыгнул в прозрачную прохладу и вынырнул с криками, как только что Адам.
– Она ледяная!

– Но это полезно для тебя! Вессельхефт рекомендует принимать холодную ванну каждое утро.

– Разве в Вермонте не находятся больницы для душевнобольных?

– Возможно, - засмеялся Адам, - но Вессельхефт абсолютно разумен и весьма успешен.

– Я предпочту умереть молодым, чем терпеть холодную воду каждый день, - Старбак выбрался на берег и лег на траву под теплым солнцем.

Адам присоединился к нему.

– Итак, что случилось во время налета?

Старбак рассказал ему, хотя и опустив детали об угрюмости Фалконера на обратном пути. Вместо этого он превратил этот набег в нечто комичное, цепь ошибок, в результате которых никто не пострадал и никто не был обижен. Закончил свой рассказ он словами о том, что не считает, что война будет более серьезной, чем этот рейд.

– Никто не хочет настоящей войны, Адам. Это же Америка!

Адам пожал плечами.

– Север не собирается нас отпускать, Нат. Союз слишком для него важен, - он помедлил.
– И для меня.

Старбак не ответил. На противоположном берегу реки паслись коровы, и в наступившей тишине он неожиданно четко услышал, как они выдирают зубами траву. Колокольчики монотонно позвякивали, и этот звук соответствовал зловещему настрою Адама.

– Линкольн призвал семьдесят пять тысяч добровольцев, - сказал он.