Чтение онлайн

– Ах, дочка, - говорила мама Лили, - какой бы она нынче ни была, эта Мериголд, но ведь девчонками мы ходили вместе, разве я могу это позабыть? Она не всегда была такая сморщенная, нет, в ней тоже искра была. Помню, мы были еще ученицами и жили, как вы знаете, у хозяина, а старый Маллен кормил скудно и плохо. Даст иной раз вареного горо­ха - вот и весь обед, а мы выкинем все в окошко, пусть куры клюют, а са­ми тайком, черным ходом, в магазин, в бакалею. А там стоял за прилавком один молодой парень, он нам хлеба давал и сыру. «Повесят меня из-за вас!» - говорил он, но все равно не отказывал. И вот мы пробираемся на­зад, несем в передниках добычу, а однажды Мериголд чуть не попалась - столкнулась нос к носу со стариком Малленом. Он ей и говорит: «Откуда вы и куда, мисс? И что у вас в переднике?» Я шла сзади и чуть не умерла со страху, а Мериголд нос кверху и отвечает: «Я на вас удив­ляюсь, мистер Маллен, как можете вы задавать девушке такие неделикат­ные вопросы!» И - мимо, вся дыша гневом и добродетелью. Ситуация, пожалуй, не слишком веселая, но у него было такое лицо, и мы так смея­лись потом!.. А теперь мне грустно видеть, как она перед ним приседает, как разговаривает...
– Мама глубоко вздохнула, глядя в огонь, и вдруг лицо ее напряглось, она повернулась к Лили и проговорила чуть ли не с яростью: - Запомни, дочка, этим-то и страшна бедность! Не голодом и не дырявыми башмаками, а тем, что от нее порою душа нищает! И как бы ни повернулась твоя жизнь, э т о г о ты никогда не допустишь, обещай мне!..

Полл промолвила в смущении:

– А я ненавижу, если вдруг голод!

При этих словах мама вскочила со своего места, бросилась к Полл и так крепко прижала ее к себе, что Полл услышала, как бьется мамино сердце.

– Овечка ты моя!
– проговорила она, задыхаясь.
– Никогда ни за что не будешь ты голодной! Я тебя испугала? Как это глупо с моей стороны, да и пугаться-то нечего! Все будет хорошо, уж вы мне поверьте.

Лили рассмеялась:

– Тетя Сара не позволит нам голодать. Полл это сама понимает и просто слегка прикидывается, ты же ее знаешь! Не волнуйся, мама!

Мама глубоко вздохнула, потом выдохнула медленно, и Полл слышала, как скрипнули ребра ее корсета. Она отпустила от себя Полл, улыбнулась Лили, и голос у нее был уже совсем ровный:

– Да, конечно. Мы все это понимаем, разумеется. Это было глупо с моей стороны.

Мама заказала печатное объявление и разослала всем своим старым клиентам. И в окне выставила:

ЭМИЛИ ГРИНГРАСС

С ПОЧТЕНИЕМ ИЗВЕЩАЕТ ВСЕХ ЖИВУЩИХ В ОКРУГЕ ДАМ,

ЧТО ОНА ПРИНИМАЕТ ЗАКАЗЫ

НА ЖЕНСКУЮ ВЕРХНЮЮ ОДЕЖДУ И ПЛАТЬЕ

И ВЫРАЖАЕТ НАДЕЖДУ, ЧТО ЕЕ УМЕНИЕ УЧИТЫВАТЬ ЛИЧНЫЕ

ОСОБЕННОСТИ ЗАКАЗЧИКОВ

ПОЗВОЛЯЕТ ЕЙ РАССЧИТЫВАТЬ НА ИХ ДОВЕРИЕ И ПОКРОВИТЕЛЬСТВО.

ВОЗГЛАВЛЯЯ В ТЕЧЕНИЕ РЯДА ЛЕТ ПОШИВОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ИЗВЕСТНОЙ В ОКРУГЕ ТОРГОВОй ФИРМЫ,

ОНА ТЕПЕРЬ РАСПОЛАГАЕТ НЕОБХОДИМЫМ ОПЫТОМ, ЧТОБЫ ЛЮБАЯ

ДОВЕРЕННАЯ ЕЙ РАБОТА УДОВЛЕТВОРЯЛА САМОМУ ВЗЫСКАТЕЛЬНОМУ

ВКУСУ.

ГАРАНТИРУЮ ПОКРОЙ ПО ФИГУРЕ И ПО ПОСЛЕДНЕЙ МОДЕ.

Прошло несколько дней, никто не откликнулся, никто не приходил. Но вот однажды после обеда постучалась старушка мисс Мэнтрипп, что жила в последнем коттедже на их улице. Она осведомилась, не сошьет ли ей мама блузку из кружева, которое у нее давным-давно отложено «до осо­бого случая».

– Кружево исключительное, миссис Гринграсс, - сказала она.
– От того отреза, который ее светлость привезла из Парижа, а остаток подарила мне. Я бы и сама сшила, но работа тонкая, а глаза уже не те стали. На­деюсь, вы проявите должную ответственность.

В мисс Мэнтрипп росточку было четыре фута шесть дюймов, к тому же спина у нее уже согнулась, так что она оказалась еще меньше. Когда-то она служила камеристкой у леди Марч, а теперь жила на крохотную пен­сию, дарованную ей хозяйкой. Ребятам она всегда казалась человеком не­обычным. Если обратиться к ней с каким-либо словом или вопросом в первую половину дня, когда она вытряхивала коврик у дверей или та­щилась по магазинам в своем ветхом пальто и шлепанцах, в ответ всегда слышалось ворчливое и нелюбезное: «По утрам не толкую». Но едва про­бьет полдень, она снимала свои обноски, облачалась в черное платье с жемчужными пуговками и садилась у своего окошка. Откинув занавески, она обозревала Маркет-сквер в ожидании гостей.

Но никто никогда не навещал ее. Мама говорила, что у мисс Мэнтрипп нет никого на всем белом свете, и, когда теперь старушка вдруг заявилась к ним с этим кружевом, мама приветствовала ее со всей сердечностью, уса­дила к огню.

Мисс Мэнтрипп была в своем черном платье и в огромной старой-пре­старой соломенной шляпе - поля сплошь в маленьких дырках, будто мыши проели. Полл, стоя позади ее кресла, подмигнула Лили и хихикнула. Но мама глянула на них таким ледяным взором, что обе замерли на месте.

Наверное, это было недурное кружево когда-то, но теперь это было всего лишь с т а р о е кружево, местами уже сопревшее. Мама осторожнень­ко его свернула. И сказала, что у нее рука не поднимется кроить и ре­зать такой прекрасный материал, но зато у нее наверху имеется подходя­щий кусок серого рельевого шелка, и если мисс Мэитрипп нужна блузка, то она ей обойдется в один шиллинг, вместе с работой.

Старая женщина приняла предложеиие с видимым удовольствием:

– Это было бы очень мило, миссис Гринграсс. Сказать по правде, я принесла это кружево, поскольку не сомневалась, что вы справились бы с такой работой, но, конечно, сердце кровью обливалось при одной мысли, что придется его кроить по живому.

Она одарила всех самой лучезарной и благосклонной улыбкой, и го­лос у мамы чуть дрогнул - от тайного смеха или от потаенной слезы?

– Вы так добры, мисс Мэнтрипп. Быть может, вы не откажетесь вы­пить с нами чаю?

– Не хотела бы вам мешать, миссис Гринграсс.

– Ничуть, мисс Мэнтрипп. Bыl доставите нам всем удовольствие.

Мама накрыла стол лучшей камчатной скатертью, поставила яйца ва­риться в камин, выложила тонко нарезанный хлеб и масло. Мисс Мэн­трипп восседала за столом, томная и чопорная, и вела воспитанный раз­говор, покачивая огромной своей шляпой.

– По-моему, вы здесь устроились не без комфорта, миссис Гринграсс. Правда, все эти коттеджи тесноваты, но тут, я полагаю, многое зависит от того, к чему вы привыкли, не правда ли? После стольких лет, что я прове­ла с ее светлостью, мне так трудно примириться с отсутствием туалета в помещении. Удобства, которыми мы здесь располагаем, конечно же, нер­вируют культурного человека. Каждая такая кабинка во дворе - она ведь под одной крышей с другой такой же, принадлежащей соседнему дому! Я уверена, миссис Гринграсс, что вас это так же угнетает, как и меня.

– М-да...
– проговорила мама с сомнением.
– Я не уверена, понимаю ли я, что вы имеете в виду.

– Люди сидят спина к спине, - понизив голос и ужасаясь, разъяснила мисс Мэнтрипп.
– К спине спина, и - никакого о б щ е н и я!

Тео, который в этот момент выуживал яйца из миски, издал придушен­ный стон и уронил яйцо.

– Ой, мамочка, прости!..

Лицо у него стало пунцовое - но не потому, что допустил такую оплошность, а потому, что изо всех сил старался не расхохотаться. Мама сказала: