Чтение онлайн

– Бедняга, он чувствует, что нашкодил, как щенок. Или, вернее, на­свинячил, как поросенок!

Полл увидела ее руки - крупные и крепкие, как у мужчины!
– но тут же отвернулась: наверное, это невежливо - рассматривать ее, не запла­тивши. Мама еще раз извинилась, а бородатая дама поклонилась ей не без изящества и заверила, что ущерба никто никому не нанес, к счастью, по­росенок не задел поставец с посудой - вот это была бы действительно катастрофа. И скрылась в свою палатку. Толпа, не находя здесь больше развлечения, стала рассеиваться, однако Ной Багг не уходил и по-преж­нему глядел на маму сквозь бледные свои ресницы. Она обратилась к не­му, голос у нее был мягкий:

– Ну, как ты, Ной? Нравится тебе ярмарка?

Ной передернул плечами, нервно облизнул губы; он будто собирался с духом, чтобы заговорить. Полл подумала: ну вот, сейчас он произнесет что-то страшное, выдаст Тео. Она вдруг поняла весь ужас положения: если мама узнает, что один из ее детей рассказывал злостные небылицы про собственного отца, то что-то непременно порушится, сломается, и этого уже ничем никогда не поправить... Она грубо отстранила Ноя и заговорила:

– А правда она смешная, да, мама? Этот ее голос, совсем как у леди Марч. Как ты думаешь, это женщина с мужской бородой или мужчина с женским голосом? Грудь у нее огромная, но, может, просто подкладная?

– Полл, замолчи!
– Мама нахмурилась и, стиснув ее запястье, увела от палатки.
– В любом случае ей, бедняге, можно посочувствовать. Мне стыдно, как ты себя вела, ведь она могла тебя услышать! Может, и правда следует отправить тебя домой, чтобы научить хорошим манерам.

– Я больше не буду, - сказала Полл.
– Я не подумала.

– И напрасно. У этих людей такие же чувства, как у всех нас. Им и без того несладко зарабатывать себе на хлеб таким образом - и без этого хамства со стороны невежд-ребятишек!

– Да, мама, я поняла.

– Ну, тогда ладно. Запомни на будущее.

Мама глянула на нее с сомнением: откуда, мол, это необычное послу­шание? Но Полл изо всех сил выражала на лице печаль и сознание своей вины. Тогда мама достала из кошелька три пенса, только наказала ей не покупать больше сластей, а то ведь и заболеть недолго.

Когда она ушла в сопровождении покорного Джонни, Полл усмехну­лась про себя и оглянулась в поисках Тео. Хотела похвастать, как хитро она отвлекла внимание мамы от Ноя. Но Тео нигде не видно, да и Ноя то­же, хотя Полл долго их высматривала. Она купила себе ириску в виде яблочка и сжевала ее, глядя на себя в «зеркале смеха». Зеркало делало ее тоненькой наверху, шея как у лебедя, а внизу толстой и широкой, на ко­ротеньких ножках. Потом она отдала еще пенни, чтобы поглядеть, как одному мальчику зуб выдирали. Его усадили в кресло на возвышении, по­вязали шею простыней, но, когда к нему приступил человек со щипцами, он от публики отвернулся, а тут еще другой человек громко заиграл на трубе, так что Полл даже не услышала, подал ли тот мальчик голос или нет. Он встал с кресла бледный, кровь на подбородке, но улыбался отваж­но, и все ему захлопали.

Выйдя, она увидела Джорджа; он стоял с каким-то приятелем перед вывеской балагана, которая гласила: "ИСКУСНЫй ОПЕРАТОР УДА­ЛЯЕТ БЕЗ БОЛИ».

– Приветствую тебя, кровожадное дитя!
– сказал Джордж.
– Ну как на твой вкус, зрелище достаточно ужасно?

Полл, конечно, раздражало такое снисходительное обращение. Она от­ветила:

– Я искала Тео, вот и все. Думала, может, он там.

Джордж снова засмеялся, будто она сказала что-то чрезвычайно забав­ное. Обратился к приятелю:

– Если где-нибудь кому-нибудь будут ампутировать ногу, то можешь быть уверен, мои брат и сестренка непременно окажутся в первом ряду зрителей.

Полл гордо закинула голову и зашагала прочь. Джордж догнал ее, с нежностью потрепал по голове:

– Я просто хотел тебя подразнить, прости, если вышло глупо. Ты ищешь Тео? Он ушел куда-то в сторону церкви, пока ты глазела на этого безболезненного зубодера.

Парень и девушка выбежали ей навстречу со стороны церкви, оба за­дыхались от бега и от смеха. Прическа у девушки растрепалась, ее густые, блестящие волосы упали крутыми волнами ей на спину, до самого пояса. Парень догнал ее, ухватил одну из прядей и поцеловал. Девушка перестала смеяться, положила голову ему на плечо, и они прошли мимо Полл, обняв друг дружку. Когда они скрылись, дорожка, что вела к церкви, показа­лась совсем темной, будто эти двое несли свет с собой и унесли его. Полл в нерешительности остановилась у церковных ворот; ветер качал деревья, тени их шевелились, и какие-то бесплотные видения перебегали меж мо­гильных плит. Она не испугалась - после Колодца невесты ей никакие призраки не страшны!
– но все же сердце ее забилось быстрее, и приятно было слышать веселые ярмарочные голоса за спиной. Передвигаясь среди тихих могил, она напевала: «Ах, мне не спится, ночные птицы...»

Светлая луна омыла камни паперти, посеребрила траву, что виднелась между черными движущимися тенями деревьев. И в этом ясном лунном сиянии лица двух мальчишек, обернувшиеся на звук ее голоса, были со­всем бесцветные, как отбеленное полотно. В стороне от дорожки, среди толпы старых покосившихся памятников, они стояли друг против друга в напряженных, застывших позах, будто ее песенка обратила обоих в ка­мень. Их молчание насторожило ее, она заговорила как бы деловым и вор­чливым тоном:

– Вот ты где, Тео! Я тебя уже сто лет ищу!

Тео отвечал спокойно:

– Полл, ступай отсюда. Ступай на ярмарку.

Рот и глаза казались черными провалами на его полотняно-бледном лице, и весь он чужой, холодный. Она неловко рассмеялась:

– Что ты здесь делаешь? В прятки играешь?

Он повторил так же ровно и бесстрастно:

– Ступай, Полл.

Она, уже с детским капризом:

– Нет, и все, пока не скажешь, что ты здесь делаешь.

– Это тебя не касается. Мы с Ноем должны кое-что уладить.

Он глядел на нее темными чужими глазами, и она вдруг забоялась.

Ей не хотелось в этом себе признаться: разве может она бояться Тео? Она проговорила:-

Вы что, деретесь, что ли? Драться глупо...

Но голос ее замер сам собой, страх еще усилился. Ной неуклюже пе­реступил с ноги на ногу, пробормотал:

– Она права, давай кончим все это. (Но Тео покачал головой.) Я не хочу больше. Да и раньше не хотел.
– Голос его звучал тревожно, не­весело.
– Ты сам тянул эти дела.

– Вот теперь и покончим, - сказал Тео.
– Другого выхода нет.

Его голос звенел, как тетива лука. И Полл подумала - нет, она поня­ла: Тео опасен. Она шепнула:

– Ной!..

Хотела предупредить его, но он усмехнулся, и это было неразумно с его стороны: Тео резко повернулся, вздохнул со свистом, откинул голо­ву и сжал кулаки. Ной окинул его глазом с головы до ног, проговорил уже раздраженно: