Чтение онлайн

Мама глядела на нее в упор и с жалостью. Потом медленно покачала головой:

– Наш Джонни, леди Марч, не из тех свиней, которых принимают с заднего входа или на кухне. И он не показывает никаких т р ю к о в, как какой-нибудь ярмарочный уродец. Викарий правильно говорил, что это не­обычное существо, с чувством собственного достоинства, которое я не хо­тела бы оскорблять. Вот если бы он получил формальное приглашение нанести вам визит, тогда, разумеется, другое дело.

Слуга на козлах извлек из кармана красный носовой платок и вы­сморкался столь громогласно, что лошадь сорвалась с места и экипаж по­катил, гремя по булыжнику. Слуга оглянулся через плечо и ухмыльнул­ся. Мама проводила их приятной улыбкой:

– Всего хорошего, леди Марч. Не забудете передать дочери мою просьбу?..
– И, взявши Полл за руку, направилась к булочной.
– Вот уж правда нахальная мадам, - пробормотала она, когда экипаж скрылся.

Полл была озадачена:

– Но ведь она хотела только познакомиться с Джонни!

– Только плотвичка, да на нее щуку ловят! За эту цену, которая ее устраивает, Маллен не станет ничего ей перешивать, в этом все дело. Но и я не стану. Может, я и низко пала, но не настолько, чтобы за один шиллинг и пару улыбочек пороть и лицевать халат этой скряги. Думаю, больше мы ее не увидим и не услышим, очень надеюсь!

Эта надежда не оправдалась. На другой день к их дверям явился тот самый слуга и вручил визитную карточку с запиской:

ЛЕДИ МАРЧ ИМЕЕТ ЧЕСТЬ ПРОСИТЬ МИССИС ГРИНГРАСС,

ЕЕ МЛАДШУЮ ДОЧЬ И ЕЕ ПОРОСЕНКА К СЕБЕ НА ЧАЙ

В СЛЕДУЮЩУЮ ПЯТНИЦУ К ЧЕТЫРЕМ ЧАСАМ ПОПОЛУДНИ.

Мама как прочла, так и села у плиты и расхохоталась:

– Все! Ее победа! Ох, ну и хитрюга! Выйди и скажи человеку, что мы с удовольствием принимаем ее приглашение. Нет, погоди, я дам пись­менный ответ, раз уж мы с ней такие великосветские!

Полл смотрела, как она пишет.

– И после всего этого, - спросила она, - ты будешь перешивать ей платье?

Мама вложила записку в конверт, заклеила.

– О да, теперь она заслужила. Доказала по всем правилам, что она шире меня, щедрее. А раз так, значит, надо платить той же монетой. Если она готова развлекать нашу свинку в своей гостиной, чтобы я по­том сделала ей скидку, - что ж, ее счастье!

Мама щеткой вымыла и вычистила Джонни - он не возражал, посколь­ку вообще любил, когда ему чешут спину. Его оставили сушиться на сол­нышке, пока мама и Полл переодевались. Полл надела свое розовое че­сучовое платье, кармашек-кошелек того же цвета на шнурке через плечо и соломенную шляпку, украшенную маргаритками.

– Ну, в таком виде не стыдно идти на чай хоть к самой королеве, - ­сказала мама.

Было двадцать минут четвертого, когда они отправились. Джонни спо­койно трусил за ними через Маркет-сквер, мимо церкви, потом пошли ко­роткой дорогой через старый, полуразрушенный монастырь, что на окраи­не города. Когда вышли на проезжую аллею, ведущую к поместью, Полл начала нервничать. Она глянула на маму и увидела, что ее губы шевели­лись, будто мама мысленно вела с кем-то беззвучный диалог. Потом она чуть скривилась, затем улыбнулась. Глаза ее сверкнули неожиданно ярко, а голос прозвучал легко и беззаботно, как птичья песенка:

– Полли, моя хорошая, забудь все те недобрые слова, что я говорила про леди Марч. Не такая уж она скверная старуха, поверь мне.

Полл сперва подумала, что мама говорит это только потому, что ей са­мой сейчас хорошо - вот и неохота видеть неприятное вокруг себя. Но тут мама добавила:

– Нелегко быть старой и одинокой и знать, что твои же слуги над тобой смеются у тебя за спиной.

Да, это правда. Полл вспомнила того слугу с вожжами - как он фыркал в носовой платок и как скалился, сидя на козлах экипажа.

И когда он отворил им дверь, на его лице была та же самая ухмылка: мол, мы с вами понимаем друг друга. Полл это возмутило: она, как и мама, на него и не глянула, будто не замечая его наглости. Трудней было не заметить хихиканья двух молоденьких служанок, которые стояли в дальнем углу холла, особенно когда Полл поняла, что они смеются не просто при виде поросенка, входящего через парадные двери, и не только над полоумной старой леди, которая его пригласила, но и над мамой, и над нею, потому что они приняли участие в этой идиотской игре. Но Полл не подала виду, что поняла, только смерила их взглядом и - нос кверху - во­шла вслед за мамой и Джонни в гостиную, где в камине, несмотря на теп­лый день, горели настоящие дрова.

Джонни последовал прямо к камину - будто привык, чтобы его при­нимали как джентльмена. А леди Марч без этой своей шляпы смотрелась как маленькая ведьмочка. Для знакомства она осторожно почесала Джон­ни за ухом, и он уселся возле ее кресла, прислонясь к ее ногам.

– О!
– воскликнула леди Марч.
– О боже!

– Можете его оттолкнуть, если вам неловко, - сказала мама, - но он не сделает ничего дурного. Ни вам, ни вашим коврам. Он в этом смысле воспитан не хуже любой собаки.

– Но в моей гостиной собак тоже не бывало, - сказала леди Марч.

Одна из служанок внесла чай. Она все еще хихикала в открытую, и, когда леди Марч подала ей знак поставить поднос рядом с собою, девица шлепнула подносом с явным и даже, как Полл поняла, нарочитым презре­нием: хотела показать гостям, как мало в ней почтения к своей госпоже.

Но леди Марч засмеялась, будто ее вовсе не трогала или даже забавляла такая неловкость. Когда служанка вышла, она глянула на поднос и вос­кликнула:

– О боже, моя повариха забыла положить сахар!

Но тон ее голоса говорил яснее всяких слов: «О боже, если я позвоню и позову ее, она снова нагрубит!» Мама сказала:

– Леди Марч, дочка и я пьем чай без сахара, но если вы не привыкли, то Полл сбегает за ним на кухню.

Леди Марч, оказывается, тоже предпочитала без сахара. Она разлила чай, предложила хлеб с маслом и кекс. Хлеб был, очевидно, нарезан так давно, что ломтики, подсохнув, загнулись по краям, а джем припорошен какой-то пылью, будто его оставили в блюдце открытым возле плиты. Но кекс был хорош - сдобный, темный в отрезе фруктовый кекс, его ни­чем не испортишь. Полл съела три куска, отвечая между делом на вопросы леди Марч. Да, она чувствует себя гораздо лучше. Нет, в школу она пока еще не ходит, но со следующей недели пойдет. Да, да, ей уже не терпится в школу... Она сказала это и сама удивилась: неужели и правда?