Мышеловка для кота
Шрифт:
— Кир… — Голос плохо слушался. А мы еще, по сути, ничего не делали…
— Да? Что-то не так? — Очень невнятно. Еще бы — какая может быть дикция, если рот совсем другим делом занят? Вот сейчас, например, добрался до второй груди…Все так же издевательски легко и ненавязчиво…
— Все… Не так… — Хотела сказать, что нельзя так медленно, срочно требуется побыстрее… Но фраза — длинная, язык не слушался…
— Ммм… Я понял… Не нравится? — Он оторвался от моего живота, где теперь исследовал впадину под солнечным сплетением, выпрямился. — Не хочешь так?
Ни тени насмешки в голосе, а глаза — хмельные. Такие же пьяные, как мои, наверное…
— Хочу! Просто… — В смятении облизала губы. Можно требовать очень много, если мозги отключены, и только гормоны властвуют. А тут, когда прекрасно осознаешь происходящее, оказывается, вслух произнести желаемое очень сложно…
Движение языка незамеченным не осталось…
— Что? Пересохли? — Прижался лбом к моему лбу. — Давай, помогу…
Теперь он целовал по-другому: грубовато, жадно, впиваясь и прикусывая так, что ощущения граничили между удовольствием и болью. Снова задыхались, оба, и никак невозможно было оторваться, чтобы глотнуть хоть каплю кислорода…
Немного пришла в себя, прижатая спиной к дивану, от того, что шея неудобно выгнулась, упертая в подлокотник… Недовольно поерзала, пытаясь сползти пониже… Кир заметил мои трепыхания. Обхватил за талию и сдвинул, голова оказалась лежащей на его руке. Господи… как удобно. И как уютно. И так хорошо… Так бы и осталась, под его тяжестью, и даже продолжение не обязательно. Только холод кожаной обивки под спиной напомнил события двухлетней давности… Все так похоже, и так странно, и совершенно иначе…
Бредовые мысли прошлись по пустой голове и куда-то умчались, в туманную даль, наверное…
Некогда было их ловить: Кир уже стаскивал с меня остатки одежды, когда разделся сам — вообще не знаю…
Обрадовалась, было: все, больше не будет этого иссушающего мучения, Кир прекратит исследовать мое тело, и можно будет провалиться в беспамятство, где есть только он, я, и совместная гонка за наслаждением…
Не тут было: за время, потраченное на раздевание, он будто слегка остыл, и снова принялся за изучение… Проходил по каждой точке пальцами, потом дыханием, потом губами и языком. Находил самые чувствительные и там задерживался, вытягивая, вымучивая, выдирая из меня новые всхлипы и вздохи… Звуки в слова никак не хотели связываться, вылетало что-то невнятно-жалобное, или восторженное… Только "да" хорошо получалось, заставляя его еще сильнее впиваться в кожу… так нежно и так жадно, что меня снова встряхивало…
Не помню, сколько времени у него ушло, чтобы пройтись по-хозяйски по всему телу, от подбородка до щиколоток, и обратно…
Наконец, навис надо мной на локтях, замер… Глаза распахнулись сами собой, с вопросом и ожиданием… Неужели, сейчас мне станет окончательно хорошо?
Нет, конечно же. Перевернул на живот… устроился между коленями… снова застыл… Хотелось орать от возмущения и хныкать — от бессилия что-то изменить…
Неожиданно лизнул между лопаток, прошелся горячей влажностью вверх по позвонкам, вплоть до ямочки на затылке, заставляя выгнуться навстречу, натягиваясь, как дрожащая струна… и резким толчком оказался внутри, подведя к самой грани… и не довел.
А мне уже было неважно: и так хорошо. Просто ощущать его так, что ближе — некуда, и еще плотнее вжиматься, и выгибать спину, подставляясь под ласки…
Слышать, как тяжело дышит, и как пальцы впиваются в бёдра… ему все эти прелюдии тоже дались непросто. И я наслаждалась ощущением того, как он дарит и продлевает удовольствие, с трудом удерживая самого себя…
Наслаждение бывает взрывным, будто вытряхивающим из сознания, выжимающим досуха последние силы. Бывает и другим — нежным и ласковым, когда тебя наполняет удовлетворением от происходящего, и его становится больше и больше, с каждым движением, с каждым, таким правильным, прикосновением, пока эта радость не начнет переливаться через край.
Со мной такого еще не бывало — чтобы нежно и ласково, и чтобы все нравилось. Слышала о таком… но винила свой темперамент — слишком торопилась всегда, слишком жадничала, и поддаваться чужой воле не любила никогда.
С Киром в этот раз все было иначе: послушно млела и таяла в его руках, лишь чутко отзываясь на каждое движение, получая от этого какой-то нереальный кайф.
Уткнулась лицом в скрещенные руки, не желая ни видеть, ни слышать ничего, кроме дыхания Кира… Но ему моя благостная лень вдруг разонравилась…
Несколько легких движений — и я, ошалевшая от смены положений, плохо соображающая, оказалась сверху…
— Теперь твоя очередь… — Руки уверенно прошлись по телу, по лицу Кира блуждала улыбка, сытая, как у кота… — Иначе, я увлекусь и мы никогда не закончим…
— А нужно? — Заманчивые перспективы открылись. У Кира шикарное тело, и кожа — такая гладкая, не натрогаюсь никогда…
— Обязательно. — Не стал приводить дополнительных аргументов. Снова распорядился, как считал нужным: усадил на себя поудобнее. — И руки свободны, и везде дотягиваться легче…
Это его непринужденная откровенность всегда раздражала, а сейчас — взбудоражила. Так, что не успела как следует разогнаться, как меня накрыло волной оргазма… Кир лишь успел подхватить, чтобы не рухнула, не удержавшись на подломившихся руках… И снова под ним оказалась, еще подрагивая и смутно ощущая, как он догоняет меня, как сам содрогается, как вдавливает в мягкий диван всем телом, как благодарно прижимается к виску губами, и даже что-то шепчет… Что именно — не разобрала…
В душ меня отнесли на руках. Потому, что мне очень туда хотелось, а на то, чтобы держаться вертикально, совершенно не было сил. Кир это как-то сам понял, сгреб мое тело в охапку и потащил. Я не сопротивлялась.
И вообще, больше была похожа на безвольную амебу: засунули под воду — стою, повернули вокруг оси — поворачиваюсь, брызги в глаза попали — жмурюсь. Все. Кукла, только слегка живая.
Кирилла такое положение дел, видимо, устраивало: он меня намыливал, смывал, сам освежился… Ясное дело, что по всем стратегическим частям моего организма прошелся и руками, и губами, и мочалкой неоднократно. Я млела, балдела, но сильнее реагировать не могла. А он и не очень настаивал.
В общем, сплошное взаимопонимание. Ощущение до скрежета в зубах странное…
От того, чтобы окончательно вырубиться на ходу, меня спасала одна только мысль, не дававшая покоя, будто занозой засевшая в мозгу…
Уложенная в постель, прижатая к горячему телу, закутанная в тонкое одеяло, я все еще не спала. Выбирала. Подходящий момент для вопроса и нужные фразы. Имея все шансы, что Кир уснет и не услышит ни слова, когда решусь заговорить…
— Кир… — Выдавила из себя и затихла. Не решаясь продолжить. А ведь всегда считала, что смелая…
— Ммм? — Сонно отреагировал и нехотя завозился…