ЖАНРЫ

Шрифт:

8

Я знак бессмертия себе воздвигнул Превыше пирамид и крепче меди, Что бурный Аквилон сотреть не может, Ни множество веков, ни едка древность. Не вовсе я умру, но смерть оставит Велику часть мою, как жизнь скончаю. Я буду возрастать повсюду славой, Пока великий Рим владеет светом. Где быстрыми шумит струями Авфид, Где Давнус царствовал в простом народе, Отечество мое молчать не будет, Что мне беззнатной род препятством не был, Чтоб внесть в Италию стихи эольски И перьвому звенеть Алцейской лирой. Взгордися праведной заслугой, муза, И увенчай главу дельфийским лавром. <1747>

9

Ночною темнотою Покрылись небеса, Все люди для покою Сомкнули уж глаза. Внезапно постучался У двери Купидон, Приятной перервался В начале самом сон. «Кто так стучится смело?» — Со гневом я вскричал. «Согрей обмерзло тело, — Сквозь дверь он отвечал. — Чего ты устрашился? Я мальчик, чуть дышу, Я ночью заблудился, Обмок и весь дрожу». Тогда мне жалко стало, Я свечку засветил, Не медливши нимало К себе его пустил. Увидел, что крилами Он машет за спиной, Колчан набит стрелами, Лук стянут тетивой. Жалея о несчастье, Огонь я разложил И при таком ненастье К камину посадил. Я теплыми руками Холодны руки мял, Я крылья и с кудрями До суха выжимал. Он чуть лишь ободрился, «Каков-то, — молвил, — лук, В дожде, чать, повредился». И с словом стрелил вдруг. Тут грудь мою пронзила Преострая стрела И сильно уязвила, Как злобная пчела. Он громко рассмеялся И тотчас заплясал: «Чего ты испугался? — С насмешкою сказал, — Мой лук еще годится, И цел и с тетивой; Ты будешь век крушиться Отнынь, хозяин мой». <1747>

10. На сочетание стихов российских

Я мужа бодрого из давных лет имела, Однако же вдовой без оного сидела. Штивелий уверял, что муж мой худ и слаб, Бессилен, подл, и стар, и дряхлой был арап Сказал, что у меня кривясь трясутся ноги И нет мне никакой к супружеству дороги. Я думала сама, что вправду такова, Не годна никуда, увечная вдова. Однако ныне вся уверена Россия, Что я красавица, Российска поэзия, Что мой законной муж завидный молодец, Кто сделал моему несчастию конец. Между 1751 и 1753

11. Разговор с Анакреоном

(Отрывок)

А н а к р е о н
Ода XI
Мне девушки сказали: «Ты дожил старых лет», И зеркало мне дали: «Смотри, ты лыс и сед»; Я не тужу ни мало, Еще ль мой волос цел, Иль темя гладко стало, И весь я побелел; Лишь в том могу божиться, Что должен старичок Тем больше веселиться, Чем ближе видит рок.
Л о м о н о с о в
Ответ
От зеркала сюда взгляни, Анакреон, И слушай, что ворчит, нахмурившись, Катон: «Какую вижу я седую обезьяну? Не злость ли адская, такой оставя шум, От ревности на смех склонить мой хочет ум? Однако я за Рим, за вольность твердо стану, Мечтаниями я такими не смущусь И сим от Кесаря кинжалом свобожусь». Анакреон, ты был роскошен, весел, сладок, Катон старался ввесть в республику порядок. Ты век в забавах жил и взял свое с собой, Его угрюмством в Рим не возвращен покой; Ты жизнь употреблял как временну утеху, Он жизнь пренебрегал к республики успеху; Зерном твой отнял дух приятной виноград, Ножем он сам себе был смертный супостат; Беззлобна роскошь в том была тебе причина, Упрямка славная была ему судьбина; Несходства чудны вдруг и сходства понял я, Умнее кто из вас, другой будь в том судья.
А н а к р е о н
Ода XXVIII
Мастер в живопистве первой, Первой в Родской стороне, Мастер, научен Минервой, Напиши любезну мне. Напиши ей кудри чёрны, Без искусных рук уборны, С благовонием духов, Буде способ есть таков. Дай из роз в лице ей крови, И как снег представь белу, Проведи дугами брови По высокому челу, Не сведи одну с другою, Не расставь их меж собою, Сделай хитростью своей, Как у девушки моей; Цвет в очах ее небесной, Как Минервин, покажи И Венерин взор прелестной С тихим пламенем вложи, Чтоб уста без слов вещали И приятством привлекали И чтоб их безгласна речь Показалась медом течь; Всех приятностей затеи В подбородок умести И кругом прекрасной шеи Дай лилеям расцвести, В коих нежности дыхают, В коих прелести играют И по множеству отрад Водят усумненной взгляд; Надевай же платье ало И не тщись всю грудь закрыть, Чтоб, ее увидев мало, И о прочем рассудить. Коль изображенье мочно, Вижу здесь тебя заочно, Вижу здесь тебя, мой свет; Молви ж, дорогой портрет.
Л о м о н о с о в
Ответ
Ты счастлив сею красотою И мастерством, Анакреон, Но счастливее ты собою Через приятный лиры звон; Тебе я ныне подражаю И живописца избираю, Дабы потщился написать Мою возлюбленную Мать. О мастер в живопистве первой, Ты первой в нашей стороне, Достоин быть рожден Минервой, Изобрази Россию мне, Изобрази ей возраст зрелой И вид в довольствии веселой, Отрады ясность по челу И вознесенную главу; Потщись представить члены здравы, Как должны у богини быть, По плечам волосы кудрявы Признаком бодрости завить, Огнь вложи в небесны очи Горящих звезд в средине ночи, И брови выведи дугой, Что кажет после туч покой; Возвысь сосцы, млеком обильны, И чтоб созревша красота Являла мышцы, руки сильны, И полны живости уста В беседе важность обещали И так бы слух наш ободряли, Как чистой голос лебедей, Коль можно хитростью твоей; Одень, одень ее в порфиру, Дай скипетр, возложи венец, Как должно ей законы миру И распрям предписать конец; О коль изображенье сходно, Красно, любезно, благородно, Великая промолви Мать, И повели войнам престать. Между 1756 и 1761

А. П. Сумароков (1717–1777)

12. Ода парафрастическая псалма 143

(Отрывок)

Благословен творец вселенны, Которым днесь я ополчен! Се руки ныне вознесенны, И дух к победе устремлен: Вся мысль к тебе надежду правит; Твоя рука меня прославит. Защитник слабыя сей груди Невидимой своей рукой! Тобой почтут мои мя люди, Подверженны под скипетр мой. Правитель бесконечна века! Кого ты помнишь! человека. Его весь век как тень преходит: Все дни его есть суета. Как ветер пыль в ничто преводит, Так гибнет наша красота. Кого ты, творче, вспоминаешь! Какой ты прах днесь пославляешь! 1744

13. Семира

Трагедия

(Отрывок)

ДЕЙСТВИЕ 1
Явление 1
Семира и Избрана.
С е м и р а
Что к горести меня любовь воспламеняла, Я часто то тебе, Избрана, предвещала. Сбылось ли то теперь? Рок муки те принес. Где помощи искать?! Правители небес, В тоске и жалости мой дух изнемогает, И сердце томное крушится и страдает! С предальной высоты воззрите к сей стране И, унывающей, подайте крепость мне! Избрана, я хочу любовника оставить И, одолев себя, навек себя прославить.
И з б р а н а
Но будешь ли иметь толико много сил?
С е м и р а
Хотя возлюбленный мне больше жизни мил, Но помню то, что им отец мой свержен с трона И наша отдана им Игорю корона. Когда Оскольд, мой брат, надежды не имел Вселенной показать своих геройских дел, Я сердца своего тогда не побеждала, А ныне часть моя совсем пременна стала. Олег невольников от уз освободил И щедро из темниц невольных испустил, Чтоб нашим подданным, отдав им их свободу, Явить себя отцом плененному народу И, покорив сердца, искати новых стран. Но брату моему на то ль дух гордый дан, Чтоб он был раб и чтоб он пребыл во неволе И видел Игоря на Киевом престоле? На то ли Кий сей град стенами окружил, Чтоб сродник в нем его рабом Олегу был? 1751

14. Гимн Венере

Сафическим стопосложением
Не противлюсь сильной, богиня, власти; Отвращай лишь только любви напасти. Взор прельстив, мой разум ты весь пленила, Сердце склонила. Хоть страшимся к жизни прейти мятежной, Произвольно жертвуем страсти нежной. Ты пространной всею вселенной правишь, Праздности славишь. Кои подают от тебя успехи, Можно ли изъяснить сии утехи: Всяк об оных, ясно хоть ощущает, Темно вещает. Из сего мне века не сделай слезна; Паче мне драгая всего любезна: Я для той, единой лишь кем пылаю, Жизни желаю. Дух мой с нею, радуясь, обитает, Кровь моя возлюбленным взором тает, Я живу подвластен в такой неволе Счастливым боле. Всё тогда, как с ней, веселясь, бываю, Удаленный шума, позабываю, В восхищеньи чувствую жизни сладость, Крайнюю радость. Кем горю, я мышлю о ней единой, И доволен ныне своей судьбиной; Сердце полно жаром к кому имею, Тою владею. <1755>

15. Сонет

Когда вступил я в свет, вступив в него, вопил, Как рос, в младенчестве, влекомый к добру нраву, Со плачем пременял младенческу забаву. Растя, быв отроком, наукой мучим был. Возрос, познал себя, влюблялся и любил И часто я вкушал любовную отраву. Я в мужестве хотел имети честь и славу, Но тщанием тогда я их не получил. При старости пришли честь, слава и богатство, Но скорбь мне сделала в довольствии препятство. Теперь приходит смерть и дух мой гонит вон. Но как ни горестен был век мой, а стонаю, Что скончевается сей долгий страшный сон. Родился, жил в слезах, в слезах и умираю. <1755>

16. На суету человека

Суетен будешь Ты, человек, Если забудешь Краткий свой век. Время проходит, Время летит, Время проводит Всё, что ни льстит. Счастье, забава, Светлость корон, Пышность и слава — Всё только сон. Как ударяет Колокол час, Он повторяет Звоном сей глас: «Смертный, будь ниже В жизни ты сей; Стал ты поближе К смерти своей!» <1759>

17. Час смерти

О мысли люты! Кончается мое На свете бытие, Преходит житие, Пришли последние минуты, Пришел ко мне тот час, Который преселяет нас Во мрачну бесконечность. Отверста моему смятенну духу вечность: Погаснут данные мне искры божества, Потухнут мысли все и чувство вещества, В ничто преобращусь навек из существа; Престрашною судьбою Расстанусь навсегда Со светом и с собою, Засну, и не проснуся никогда. На то ль я, боже мой, произведен тобою, Чтоб сей вкусил я страх И претворился в прах? Щедролюбивая и всемогуща сила Нельзя, чтоб действие лютейшее сносила — Восстану я опять. Но, ах, возможно ли исчезнуть и восстать? Когда есть бог, возможно, А бог, конечно, есть, мы знаем то неложно. <1759>

18. Эпиграмма

Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог. Конечно, голова в почтеньи меньше ног. <1759>

19

Тщетно я скрываю сердца скорби люты, Тщетно я спокойною кажусь. Не могу спокойна быть я ни минуты, Не могу, как много я ни тщусь. Сердце тяжким стоном, очи током слезным Извлекают тайну муки сей; Ты мое старанье сделал бесполезным, Ты, о хищник вольности моей! Ввергнута тобою я в сию злу долю, Ты спокойный дух мой возмутил, Ты мою свободу пременил в неволю, Ты утехи в горесть обратил; И, к лютейшей муке, ты, того не зная, Может быть, вздыхаешь о иной, Может быть, бесплодным пламенем сгорая, Страждешь ею так, как я тобой. Зреть тебя желаю, а узрев, мятуся И боюсь, чтоб взор не изменил; При тебе смущаюсь, без тебя крушуся, Что не знаешь, сколько ты мне мил. Стыд из сердца выгнать страсть мою стремится, А любовь стремится выгнать стыд. В сей жестокой брани мой рассудок тьмится, Сердце рвется, страждет и горит. Так из муки в муку я себя ввергаю, И хочу открыться, и стыжусь, И не знаю прямо, я чего желаю, Только знаю то, что я крушусь; Знаю, что всеместно пленна мысль тобою Вображает мне твой милый зрак; Знаю, что, вспаленной страстию презлою, Мне забыть тебя нельзя никак. <1759>
Поделиться с друзьями: