К востоку, всё к востокуСтремление земли —К востоку, всё к востокуЛетит моя душа;Далеко на востоке,За синевой лесов,За синими горамиПрекрасная живет.И мне в разлуке с неюВсё мнится, что она —Прекрасное преданьеЧудесной старины,Что мне она явиласьКогда-то в древни дни,Что мне об ней осталсяОдин блаженный сон.1815
17. Мщение
Изменой слуга паладина убил:Убийце завиден сан рыцаря был.Свершилось убийство ночною порой —И труп поглощен был глубокой рекой.И шпоры и латы убийца наделИ в них на коня паладинова сел.И мост на коне проскакать он спешит,Но конь поднялся на дыбы и храпит.Он шпоры вонзает в крутые бока —Конь бешеный сбросил в реку седока.Он выплыть из всех напрягается сил.Но панцырь тяжелый его утопил.1816
18. Жалоба пастуха
На ту знакомую горуСто раз я в день прихожу;Стою, склоняся на посох,И в дол с вершины гляжу.Вздохнув, медлительным шагомИду вослед я овцамИ часто, часто в долинуСхожу, не чувствуя сам.Весь луг по-прежнему полонМладой цветов красоты;Я рву их — сам же не знаю,Кому отдать мне цветы.Здесь часто в дождик и в грозуСтою, к земле пригвождён:Всё жду, чтоб дверь отворилась…Но то обманчивый сон.Над милой хижинкой светит,Видаю, радуга мне…К чему? Она удалилась!Она в чужой стороне!Она всё дале! всё дале!И скоро слух замолчит!Бегите ж, овцы, бегите!Здесь горе душу томит!1817
19. Двенадцать спящих дев
Старинная повесть в двух балладах
Вступление
Опять ты здесь, мой благодатный Гений,Воздушная подруга юных дней;Опять с толпой знакомых привиденийТеснишься ты, Мечта, к душе моей…Приди ж, о друг! дай прежних вдохновений,Минувшею мне жизнию повей,Побудь со мной, продли очарованья,Дай сладкого вкусить воспоминанья.Ты образы веселых лет примчала —И много милых теней восстает;И то, чем жизнь столь некогда пленяла,Что рок, отняв, назад не отдает,То всё опять душа моя узнала;Проснулась Скорбь, и Жалоба зоветСопутников, с пути сошедших преждеИ здесь вотще поверивших надежде.К ним не дойдут последней песни звуки;Рассеян круг, где первую я пел;Не встретят их простертые к ним руки;Прекрасный сон их жизни улетел.Других умчал могущий дух разлуки;Счастливый край, их знавший, опустел;Разбросаны по всем дорогам мира —Не им поет задумчивая лира.И снова в томном сердце воскресаетСтремленье в оный таинственный свет;Давнишний глас на лире оживает,Чуть слышимый, как Гения полет;И душу хладную разогреваетОпять тоска по благам прежних лет:Всё близкое мне зрится отдаленным,Отжившее, как прежде, оживленным.1810–1817
20. Узник
(Отрывок)
«За днями дни идут, идут… Напрасно;Они свободы не ведут Прекрасной;Об ней тоскую и молюсь,Ее зову, не дозовусь.Смотрю в высокое окно Темницы:Всё небо светом зажжено Денницы;На свежих крыльях ветеркаЛетают вольны облака.Итак, все блага заменить Могилой;И бросить свет, когда в нем жить Так мило;Ах! дайте в свете подышать;Еще мне рано умирать.Лишь миг весенним бытиём Жила я;Лишь миг на празднике земном Была я;Душа готовилась любить…И всё покинуть, всё забыты!».1819
21. Песня
Отымает наши радостиБез замены хладный свет;Вдохновенье пылкой младостиГаснет с чувством жертвой лет;Не одно ланит пыланиеТратим с юностью живой —Видим сердца увяданиеПрежде юности самой.Наше счастие разбитоеВидим мы игрушкой волн,И в далекий мрак сердитоеМоре мчит наш бедный чёлн;Стрелки нет путеводительной,Иль вотще ее магнитВ бурю к пристани спасительнойЧелн беспарусный манит.Хлад, как будто ускореннаяСмерть, заходит в душу к нам;К наслажденью охлажденная,Охладев к самим бедам,Без стремленья, без желанияВ нас душа заглушенаИ навек очарованияСлез отрадных лишена.На минуту ли улыбкоюМертвый лик наш оживет,Или прежнее ошибкоюВ сердце сонное зайдет —То обман; то плющ, играющийПо развалинам седым;Сверху лист благоухающий —Прах и тление под ним.Оживите сердце вялое;Дайте быть по старине;Иль оплакивать бывалоеСлез бывалых дайте мне.Сладко, сладко появлениеРучейка в пустой глуши;Так и слезы — освежениеЗапустевшия души.<1820>
22. Воспоминание
О милых спутниках, которые наш светСвоим сопутствием для нас животворили, Не говори с тоской: их нет: Но с благодарностию: были.1821
23. Орлеанская дева
(Отрывок)
Р а й м о н д
…Молчи, идет Бертранд; он возвратилсяИз города. Но что несет он?
Б е р т р а н д
ВыДивитесь, что с таким добром я к вамЯвляюсь?
Т и б о
Подлинно; откуда взялТы этот шлем? На что знак бед и смертиПринес ты к нам в жилище тишины?(Иоанна … подходит ближе)
Б е р т р а н д
И сам едва могу я объяснить,Как мне достался он. Я покупалЖелезные изделья в Вокулере;На площади толпилась тьма народаВкруг беглецов, лишь только прибежавшихС недоброю из Орлеана вестью;Весь город был в волненьи; сквозь толпуС усилием я продирался… вдругЦыганка смуглая со мной столкнулась;В руках у ней был этот шлем; она,Пронзительно в глаза мне посмотрев,Сказала: ты, я знаю, ищешь шлема;Вот шлем, не дорог он, возьми. — На что? —Я отвечал ей, — к латникам пойди;Я земледелец, мне нет нужды в шлеме. —Но я никак не мог отговориться;— Возьми, возьми! — она одно твердила, —Теперь для головы стальная кровляПриютнее всех каменных палат. —И так из улицы одной в другуюОна за мной гналася с этим шлемом.Я посмотрел: он был красив и светел;Был рыцарской достоин головы;Я взял его, чтоб ближе разглядеть;Но между тем, как я стоял в сомненьи,Она из глаз моих, как сон, пропала;Ее толпой народа унесло…И этот шлем в моих руках остался.
И о а н н а (ухватясь за него поспешно)
Отдай мне шлем.
Б е р т р а н д
На что? Такой нарядНе девичьей назначен голове.
И о а н н а (вырывает шлем)
Отдай, он мой и мне принадлежит…1821
24. Замок Смальгольм, или Иванов вечер
До рассвета поднявшись, коня оседлал Знаменитый Смальгольмский барон;И без отдыха гнал, меж утесов и скал, Он коня, торопясь в Бротерстон.Не с могучим Боклю совокупно спешил На военное дело барон;Не в кровавом бою переведаться мнил За Шотландию с Англией он;Но в железной броне он сидит на коне; Наточил он свой меч боевой;И покрыт он щитом; и топор за седлом Укреплен двадцатифунтовой.Через три дни домой возвратился барон, Отуманен и бледен лицом;Через силу и конь, опенен, запылён, Под тяжелым ступал седоком.Анкрамморския битвы барон не видал, Где потоками кровь их лилась,Где на Эверса грозно Боклю напирал, Где за родину бился Дуглас;Но железный шелом был иссечен на нём, Был изрублен и панцырь и щит,Был недавнею кровью топор за седлом, Но не английской кровью покрыт.Соскочив у часовни с коня за стеной, Притаяся в кустах, он стоял;И три раза он свистнул — и паж молодой На условленный свист прибежал.«Подойди, мой малютка, мой паж молодой, И присядь на колена мои;Ты младенец, но ты откровенен душой, И слова непритворны твои.Я в отлучке был три дни, мой паж молодой; Мне теперь ты всю правду скажи:Что заметил? Что было с твоей госпожой? И кто был у твоей госпожи?»«Госпожа по ночам к отдаленным скалам, Где маяк, приходила тайком(Ведь огни по горам зажжены, чтоб врагам Не прокрасться во мраке ночном).И на первую ночь непогода была, И без умолку филин кричал;И она в непогоду ночную пошла На вершину пустынную скал.Тихомолком подкрался я к ней в темноте; И сидела одна — я узрел;Не стоял часовой на пустой высоте; Одиноко маяк пламенел.На другую же ночь — я за ней по следам На вершину опять побежал —О творец, у огня одинокого там Мне неведомый рыцарь стоял.Подпершися мечом, он стоял пред огнём, И беседовал долго он с ней;Но под шумным дождем, но при ветре ночном, Я расслушать не мог их речей.И последняя ночь безненастна была, И порывистый ветер молчал;И к маяку она на свиданье пошла; У маяка уж рыцарь стоял.И сказала (я слышал): «В полуночный час, Перед светлым Ивановым днём,Приходи ты; мой муж не опасен для нас; Он теперь на свиданьи ином;Он с могучим Боклю ополчился теперь; Он в сраженьи забыл про меня —И тайком отопру я для милого дверь Накануне Иванова дня».«Я не властен прийти, я не должен прийти, Я не смею прийти (был ответ);Пред Ивановым днем одиноким путем Я пойду… мне товарища нет».«О, сомнение прочь! безмятежная ночь Пред великим Ивановым днемИ тиха и темна, и свиданьям она Благосклонна в молчаньи своем.Я собак привяжу, часовых уложу, Я крыльцо пересыплю травой,И в приюте моем, пред Ивановым днем, Безопасен ты будешь со мной».«Пусть собака молчит, часовой не трубит И трава не слышна под ногой, —Но священник есть там; он не спит по ночам, Он приход мой узнает ночной».«Он уйдет к той поре: в монастырь на горе Панихиду он позван служить:Кто-то был умерщвлен; по душе его он Будет три дни поминки творить».Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел, Он ужасен стоял при огне.«Пусть о том, кто убит, он поминки творит: То, быть может, поминки по мне.Но полуночный час благосклонен для нас: Я приду под защитою мглы».Он сказал… и она… я смотрю… уж одна У маяка пустынной скалы».И Смальгольмский барон, поражён, раздражён, И кипел, и горел, и сверкал.«Но скажи наконец, кто ночной сей пришлец? Он, клянусь небесами, пропал!»«Показалося мне при блестящем огне: Был шелом с соколиным пером,И палаш боевой на цепи золотой, Три звезды на щите голубом».«Нет, мой паж молодой, ты обманут мечтой; Сей полуночный, мрачный пришлецБыл не властен прийти: он убит на пути; Он в могилу зарыт, он мертвец».«Нет! не чудилось мне; я стоял при огне И увидел, услышал я сам,Как его обняла, как его назвала: То был рыцарь Ричард Кольдингам».И Смальгольмский барон, изумлен, поражён, И хладел, и бледнел, и дрожал.«Нет! в могиле покой: он лежит под землёй, Ты неправду мне, паж мой, сказал.Где бежит и шумит меж утесами Твид, Где подъемлется мрачный Эльдон,Уж три ночи, как там твой Ричард Кольдингам Потаенным врагом умерщвлен.Нет! сверканье огня ослепило твой взгляд; Оглушен был ты бурей ночной;Уж три ночи, три дня, как поминки творят Чернецы за его упокой».Он идет в ворота, он уже на крыльце, Он взошел по крутым ступенямНа площадку, и видит: с печалью в лице Одиноко-унылая тамМолодая жена — и тиха и бледна, И в мечтании грустном глядитНа поля, небеса, на Мертонски леса, На прозрачно бегущую Твид.«Я с тобою опять, молодая жена». — «В добрый час, благородный барон.Что расскажешь ты мне? Решена ли война? Поразил ли Боклю иль сражён?»«Англичанин разбит; англичанин бежит С Анкрамморских кровавых полей;И Боклю наблюдать мне маяк мой велит И беречься недобрых гостей».При ответе таком изменилась лицом, И ни слова… ни слова и он;И пошла в свой покой с наклоненной главой, И за нею суровый барон.Ночь покойна была, но заснуть не дала. Он вздыхал, он с собой говорил:«Не пробудится он; не подымется он; Мертвецы не встают из могил».Уж заря занялась; был таинственный час Меж рассветом и утренней тьмой;И глубоким он сном пред Ивановым днем Вдруг заснул близ жены молодой.Не спалося лишь ей, не смыкала очей… И бродящим, открытым очам,При лампадном огне, в шишаке и броне Вдруг явился Ричард Кольдингам.«Воротись, удалися», — она говорит. «Я к свиданью тобой приглашён;Мне известно, кто здесь, неожиданный, спит, Не страшись, не услышит нас он.Я во мраке ночном потаенным врагом На дороге изменой убит;Уж три ночи, три дня, как монахи меня Поминают — и труп мой зарыт.Он с тобой, он с тобой, сей убийца ночной! И ужасный теперь ему сон!И надолго во мгле на пустынной скале, Где маяк, я бродить осуждён;Где видалися мы под защитою тьмы, Там скитаюсь теперь мертвецом;И сюда с высоты не сошел бы… но ты Заклинала Ивановым днем».Содрогнулась она и, смятенья полна, Вопросила: «Но что же с тобой?Дай один мне ответ — ты спасен ли, иль нет?..» Он печально потряс головой.«Выкупается кровью пролитая кровь, — То убийце скажи моему.Беззаконную небо карает любовь, — Ты сама будь свидетель тому».Он тяжелою шуйцей коснулся стола; Ей десницею руку пожал —И десница как острое пламя была, И по членам огонь пробежал.И печать роковая в столе вожжена: Отразилися пальцы на нем;На руке ж — но таинственно руку она Закрывала с тех пор полотном.Есть монахиня в древних Драйбургских стенах: И грустна и на свет не глядит;Есть в Мельрозской обители мрачный монах: И дичится людей и молчит.Сей монах молчаливый и мрачный — кто он? Та монахиня — кто же она?То убийца, суровый Смальгольмский барон; То его молодая жена.1822
25. Шильонский узник
Повесть
(Отрывок)
I
Взгляните на меня: я сед;Но не от хилости и лет;Не страх незапный в ночь однуДо срока дал мне седину.Я сгорблен, лоб наморщен мой;Но не труды, не хлад, не зной —Тюрьма разрушила меня.Лишенный сладостного дня,Дыша без воздуха, в цепях,Я медленно дряхлел и чах,И жизнь казалась без конца.Удел несчастного отца:За веру смерть и, стыд цепей —Уделом стал и сыновей.Нас было шесть — пяти уж нет.Отец, страдалец с юных лет,Погибший старцем на костре,Два брата, падшие во пре,Отдав на жертву честь и кровь,Спасли души своей любовь.Три заживо схороненыНа дне тюремной глубины —И двух сожрала глубина;Лишь я, развалина одна,Себе на горе уцелел,Чтоб их оплакивать удел.
II
На лоне вод стоит Шильон;Там в подземелье семь колоннПокрыты влажным мохом лет.На них печальный брезжит свет,Луч, ненароком с вышиныУпавший в трещину стеныИ заронившийся во мглу.И на сыром тюрьмы полуОн светит тускло-одинок,Как над болотом огонёк,Во мраке веющий ночном.Колонна каждая с кольцом;И цепи в кольцах тех висят;И тех цепей железо — яд;Мне в члены вгрызлося оно;Не будет ввек истребленоКлеймо, надавленное им.И день тяжел глазам моим,Отвыкнувшим с толь давних лет.Глядеть на радующий свет;И к воле я душой остылС тех пор, как брат последний былУбит неволей предо мной,И рядом с мертвым я, живой,Терзался на полу тюрьмы.1822
26. Ночной смотр
В двенадцать часов по ночамИз гроба встает барабанщик;И ходит он взад и вперед,И бьет он проворно тревогу.И в темных гробах барабанМогучую будит пехоту:Встают молодцы егеря,Встают старики гренадеры,Встают из-под русских снегов,С роскошных полей италийских,Встают с африканских степей,С горючих песков Палестины.В двенадцать часов по ночамВыходит трубач из могилы;И скачет он взад и вперед,И громко трубит он тревогу.И в темных могилах трубаМогучую конницу будит:Седые гусары встают,Встают усачи кирасиры;И с севера, с юга летят,С востока и с запада мчатсяНа легких воздушных коняхОдин за другим эскадроны.В двенадцать часов по ночамИз гроба встает полководец;На нем сверх мундира сюртук;Он с маленькой шляпой и шпагой;На старом коне боевомОн медленно едет по фрунту;И маршалы едут за ним,И едут за ним адъютанты;И армия честь отдает.Становится он перед нею;И с музыкой мимо егоПроходят полки за полками.И всех генералов своихПотом он в кружок собирает,И ближнему на ухо самОн шепчет пароль свой и лозунг;И армии всей отдаютОни тот пароль и тот лозунг:И Франция — тот их пароль,Тот лозунг — Святая Елена.Так к старым солдатам своимНа смотр генеральный из гробаВ двенадцать часов по ночамВстает император усопший.1836
27. <А. С. Пушкин>
Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работеРуки свои опустив. Голову тихо склоня,Долго стоял я над ним, один, смотря со вниманьемМертвому прямо в глаза; были закрыты глаза.Было лицо его мне так знакомо, и было заметно,Что выражалось на нем, — в жизни такогоМы не видали на этом лице. Не горел вдохновеньяПламень на нем; не сиял острый ум;Нет! Но какою-то мыслью, глубокой, высокою мысльюБыло объято оно: мнилося мне, что емуВ этот миг предстояло как будто какое виденье,Что-то сбывалось над ним, и спросить мне хотелось: что видишь?1837