Чтение онлайн

— Вы хотите сказать... — начал он.

— Я ничего не хочу сказать, — перебил я мягко. — Я уточняю факты. Факт первый: вы передавали деньги Дрену. Факт второй: у меня пока нет подтверждения, что деньги поступили в казну. Это не обвинение — это вопрос, который требует проверки.

Барон побледнел. Совсем немного — но на его красноватом лице это было заметно. Как если бы кто-то открыл окно в натопленной комнате.

— Двенадцать лет, — произнёс он тихо.

— Двенадцать.

— Я платил двенадцать лет. Честно платил. Каждый год.

— Я не сомневаюсь в вашей добросовестности, — сказал я. И это была правда. Барон — не мошенник. Барон — человек, который не проверял. В России таких миллионы. Платят налоги через посредника, посредник исчезает с деньгами, а потом приходит ФНС и говорит: «Вы должны». И они удивляются. Искренне. Потому что платили. Только — не туда.

— Если деньги не дошли... — продолжил барон.

— Если не дошли — это проблема, которую нужно решать. Но сначала — подтвердить.

— Как?

— Проверить казначейские записи провинции Горм. Это — в Гормвере. Пока у меня нет доступа.

— Я могу написать запрос, — сказал барон. Впервые за неделю — активно, не пассивно. — Я барон. У меня есть право обращаться к провинциальному казначею.

Я посмотрел на него. Это было неожиданно. Барон, который до сих пор реагировал на всё с ленивым добродушием, вдруг проявил инициативу. Деньги. Когда речь идёт о деньгах, которые, возможно, украли — даже самый ленивый человек просыпается.

— Это было бы полезно, — сказал я. — Но я рекомендую подождать. Если управляющий связан с Дреном — а я пока этого не утверждаю — то запрос через него может предупредить обе стороны.

Барон замер.

— Через управляющего? Я обычно через него отправляю...

— Именно поэтому — лучше подождать. Отправите лично, когда будет подходящий момент. Или — я сделаю это в рамках своих полномочий, когда они расширятся.

Барон смотрел на свои руки. Крупные, с короткими пальцами. Руки человека, который привык, что за него всё делают другие. И впервые — может быть, впервые за годы — начинал понимать, что «другие» делали не совсем то, что он думал.

— Значит, Дрен мог... — Он не закончил.

— Мог. Или не мог. Пока — неизвестно.

Долгая пауза. Барон поднял голову.

— Если он украл мои деньги — что тогда?

— Тогда у вас есть право на регрессный иск к Дрену. Потребовать возврата. Но это — отдельная история. Не связанная с моей проверкой.

— А ваша проверка?

— Моя проверка касается факта уплаты мыта в казну. Уплачено или нет — это мой вопрос. Кто виноват — не мой.

Барон молчал. Думал. Я видел, как внутри него ворочается нечто, с чем он раньше не сталкивался — понимание, что двенадцать лет он платил в пустоту. Не по злому умыслу. По лени. По привычке. Потому что не проверял.

— Спасибо, — сказал я. Встал. — Это всё, что я хотел уточнить.

— Подожди, — барон поднял руку. — Если ты узнаешь что-нибудь о Дрене... скажи мне. Я хочу знать.

— Скажу, — ответил я.

Вышел.

В коридоре — Ворн. Стоял у двери. Слышал всё. Очки поймали свет из окна. Лицо — неподвижное, аккуратное. Но в глазах — что-то.

Я прошёл мимо. Не спросил. Рано.

Вечером я разложил записи на тюфяке. Четыре листа о Дрене. Отдельно — расписки, которые я переписал из архива (оригиналы трогать не стал — они могут понадобиться как вещественные доказательства).

Систематизировал.

Что я знаю о Дрене. Имя — вероятно, не настоящее. Инициалы «Д.К.» — постоянные на всех печатях, что может означать реальные инициалы или аббревиатуру. Три разные печати за двенадцать лет — три «версии» Дрена. Казначейской печати — нет ни на одной расписке. Обеды прекратились на пятый год — совпадает со сменой печати. Управляющий подписывал все расписки и был единственным контактным лицом. Барон Дрена не видел.

Что я не знаю. Поступили ли деньги в казну — нужен доступ к провинциальным записям. Кто стоит за «Дреном» — нужно расследование за пределами баронства. Связан ли управляющий с Дреном — вероятно, но доказательства косвенные. Знает ли кто-то в Тальсе, как выглядит Дрен, — нужно спросить.

Что делать.

Я взвесил варианты. Можно углубиться в расследование Дрена прямо сейчас. Опросить слуг — кто видел Дрена? Как он выглядел? Откуда приезжал? Это дало бы больше данных.

Но.

У меня нет полномочий за пределами баронства. Нет статуса — я до сих пор «работник имения» с долгом в пятнадцать медных. Нет ресурсов — ни денег на поездку в Гормвер, ни людей для допросов. И главное — Дрен не мой основной объект. Основной — барон. Недоимка перед казной. Девятьсот семьдесят один золотой.

Если я сейчас переключусь на Дрена — основное дело встанет. Акт не будет заверен. Барон не получит требования. Взыскания не будет. А без взыскания — не будет ни денег, ни статуса, ни возможности двигаться дальше.

Это ловушка, в которую попадают неопытные инспекторы. Начинают основную проверку, находят параллельное нарушение, переключаются — и теряют обе нити. Основное дело затягивается, побочное не имеет достаточной базы. В итоге — ни одного результата.

В ФНС меня учили: закрой основное. Получи результат. Потом — расширяй. Один объект. Одно производство. Одна папка. Всё остальное — в очередь.

Последовательность. Первый кит.

Решение: зафиксировать всё, что я нашёл о Дрене. Оформить как отдельное приложение к Акту — не обвинение, не часть основного требования. Примечание: «Установлена посредническая деятельность агента Дрена по сбору мытных платежей. Полномочия агента документально не подтверждены. Поступление собранных средств в казну не подтверждено. Деятельность агента требует отдельной проверки». Сухо, формально, точно.

Потом — вернуться. Когда будет статус, деньги и доступ.

Я записал формулировку. Перечитал. Хорошо. Не обвинение — констатация. Не выходит за рамки моих полномочий. Не усложняет основное дело. Но фиксирует — для будущего.

Я уже убирал записи, когда услышал шаги. Тихие, осторожные. Стук в дверь каморки — лёгкий, два раза.

— Да, — сказал я.

Ворн вошёл. Закрыл дверь за собой. Сел на единственный свободный угол тюфяка — я подвинулся.

Молчал. Десять секунд. Пятнадцать. Я ждал. Научился за эту неделю — Ворн говорит, когда готов. Торопить его — ломать процесс.