Чтение онлайн

— Управляющий, — сказал он наконец. Тихо. Как будто стены слушали.

— Что — управляющий?

— Он знает о Дрене. Больше, чем показывает.

— Я это подозреваю. У вас есть конкретное?

Ворн снял очки. Протёр. Надел. Привычка — не от грязи, а от нервов.

— Три года назад, — начал он. — Когда я нашёл расхождения и сказал управляющему. Он не просто велел молчать. Он сказал: «Это не твоё дело, и если ты хочешь, чтобы тебе платили — забудь про Дрена». Именно так. «Забудь про Дрена». Не «забудь про расхождения». Не «не лезь в финансы». Именно — «забудь про Дрена».

— Он назвал имя.

— Да. Хотя я имени не называл. Я сказал: «Суммы в расписках агента не совпадают с оборотами». Не сказал — какого агента. Он сам сказал — Дрена.

Я молчал. Ворн продолжил.

— И ещё. — Пауза. — Управляющий уезжает из имения четыре раза в год. Говорит — по делам в Гормвер. Покупки, переговоры с поставщиками. Но... дела эти он никогда не документирует. Ни расходов на дорогу, ни отчётов. Я веду книги имения — поездок управляющего в них нет. Как будто он ездит за свой счёт.

— Четыре раза в год, — повторил я. — Дрен приезжает один раз.

— Да. Но управляющий ездит четыре. Каждый квартал, примерно. Осенью — через неделю после визита Дрена. Зимой — в конце. Весной — после посева. Летом — перед уборкой.

— Осенью — через неделю после Дрена. Это точно?

— Я проверил по книгам расходов. Овёс для лошади управляющего — каждый раз запись. Осенний визит — всегда через пять-десять дней после визита Дрена. Три года подряд — совпадение.

Три года подряд. Ворн проверял три года. Не один раз заметил — три года систематически отслеживал.

— Вы вели отдельный учёт поездок управляющего?

— Да. В той же тетради, где расхождения по Дрену. Отдельный раздел.

— Покажете?

— Завтра. Она дома.

— Хорошо.

Я помолчал. Обработал.

Связь. Управляющий ездит в Гормвер четыре раза в год. Один визит — сразу после Дрена. Остальные три — распределены по сезонам. Если управляющий координирует с Дреном — осенний визит понятен: отчитаться, передать долю, скорректировать сумму на следующий год. А остальные три? Может быть, другие клиенты. Может быть — другие бароны в провинции, у которых тоже есть «Дрен».

Масштаб схемы мог быть больше, чем одно баронство. Значительно больше.

Не озвучивать. Не сейчас. Версия без данных — домысел.

— Ворн, — сказал я. — Ещё вопрос. Управляющий — давно здесь?

— Пятнадцать лет. Пришёл за год до появления Дрена.

За год до. Появился управляющий — через год появился Дрен. Управляющий создал канал, потом через канал пустили агента. Если это не совпадение — а я всё меньше верил в совпадения — то управляющий не просто участник. Он — архитектор.

— Кто его нанял?

— Прежний барон. Отец нынешнего. Умер одиннадцать лет назад.

— Управляющий остался при новом бароне?

— Остался. Барон Эрдвин не менял людей. Не любит перемены.

Не любит перемены. И не проверяет. Идеальный клиент для схемы, которая работает тихо и не привлекает внимания.

— Спасибо, — сказал я. — Это ценно.

Ворн кивнул. Но не встал. Сидел. Смотрел на свои руки.

— Господин Алексей, — произнёс он.

— Да?

— Управляющий... — Пауза. Длинная. — Его зовут Горст. Горст Кейн.

— «Г.К.», — сказал я автоматически.

И замолчал.

«Д.К.» на печатях Дрена. «Г.К.» — управляющий.

Одна буква разницы.

Ворн смотрел на меня. Он видел, что я понял. Он потому и пришёл — потому что заметил то же самое. «Д.К.» и «Г.К.». Два набора инициалов, различающихся одной буквой. Совпадение? В деревне, где фамилий на «К» может быть две-три?

— Они родственники? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Ворн. — Но фамилия Кейн в провинции Горм — не редкая. Это ни о чём не говорит.

— Или говорит.

— Или говорит, — согласился Ворн.

Тишина. Свеча — Ворн принёс новую, положил у двери, когда вошёл — горела ровно. Тени не двигались.

— Ворн, — сказал я. — Вы пришли ко мне с этим не случайно. Вы это обдумывали.

— Три года, — ответил он. Просто. Как факт.

Три года он сидел с этим. С расхождениями, с подозрениями, с инициалами на печатях. Записывал в тетрадь. Молчал. И три года ждал кого-то, кому можно рассказать.

— Я запишу всё, что вы сказали, — произнёс я. — С вашего согласия.

— Да.

— Это может быть использовано позже. В рамках проверки.

— Я понимаю.

— Вы уверены?

Ворн посмотрел на меня. Впервые за весь разговор — прямо, без привычного уклончивого взгляда через очки.

— Я три года документировал то, что не мог никому показать. Теперь — могу. Да, я уверен.

Я кивнул. Достал чистый лист. Записал — коротко, точно, с датой. Показал Ворну.

— Правильно записал? — спросил я.

Он посмотрел на меня. Моргнул. Потом — тень улыбки. Первая за всё время, что я его знал.

— Правильно, — сказал он.

Ворн ушёл. Я остался один.

Разложил все записи. Четыре листа о Дрене. Один — показания Ворна. Приложение к Акту — формулировка. Итого — шесть документов по параллельному делу, которого формально не существует.

Формально — потому что у меня нет полномочий вести это дело. Дрен — не объект моей проверки. Управляющий — не объект. Моя проверка — барон и его недоимка. Точка.

Но дело существовало. Как призрак за стеной. Я его видел, слышал, документировал — но не мог тронуть. Не сейчас.

В ФНС такое бывало. Приходишь проверять одну компанию — и видишь следы нарушений у десяти других. Контрагенты, подрядчики, посредники. Каждый — потенциальное дело. И каждый раз — тот же выбор: углубиться или закончить начатое. Опытные инспекторы всегда выбирают второе. Закончи одно — потом откроешь другое. Иначе — ни одного результата.

Дрен подождёт. Управляющий подождёт. Схема работает двенадцать лет — ещё пару недель не развалится.

А если развалится — значит, они испугались. А если испугались — значит, я на правильном пути.