Чтение онлайн

— Девятьсот семьдесят один, — повторил он тихо.

— Да.

— Это... — Он подбирал слово. Не нашёл. Начал иначе: — Годовой доход баронства — примерно двести золотых. Хороший год — двести тридцать. Плохой — сто семьдесят. Вы требуете сумму, равную почти пяти годовым доходам.

— Я не требую. Акт констатирует задолженность. Требование — погасить. Порядок погашения обсуждаем.

— Обсуждаем?

— Рассрочка. Частичное погашение имуществом. Реструктуризация. Есть варианты.

Ворн смотрел на меня. Потом — на Акт. Потом — на меня снова.

— Вы это написали ночью?

— Да.

— Один?

— С помощью скилла. «Акт проверки».

— Скилл... помогает писать документы?

— Помогает формулировать. Подставляет правильные юридические обороты. Я задаю содержание, скилл — форму.

Ворн молчал. Я видел, как он обрабатывает информацию. Для писаря — человека, который всю жизнь пишет документы вручную, подбирая каждое слово — идея скилла, который автоматически подставляет формулировки, была одновременно поразительной и немного обидной. Как если бы калькулятор показали бухгалтеру, который тридцать лет считал на счётах.

— Покажите, — сказал он наконец. — Вот здесь. — Палец указал на второй раздел. — «Период деятельности, подлежащий проверке: двенадцать лет от текущей даты в обратном исчислении». Нужна ссылка на конкретные годы. С какого по какой. Иначе барон скажет: «Какие именно двенадцать?»

Правильное замечание. Точное. Я не указал конкретные годы — указал только период. Скилл помогает с формулировками, но не заменяет содержания. Содержание — моё.

— Добавлю, — сказал я. — Ещё что-то?

Ворн снова взял лист. Перечитал третий раздел. Потом — четвёртый. Водил пальцем по строкам, считал.

— Расчёт пени, — сказал он. — Здесь написано: «сто двадцать четыре золотых». Как рассчитана?

— Данные Аудита. Система рассчитала автоматически.

— Но в Акте нужно показать расчёт. Ставка, период, формула. Иначе барон — или его юрист, если найдёт юриста — скажет: «Откуда цифра?» И будет прав. Цифра без обоснования — это утверждение. Цифра с расчётом — это доказательство.

Я посмотрел на него. Двадцать два года. Писарь деревенского барона. И он говорил мне то, чему в ФНС учат на втором курсе повышения квалификации. Каждая цифра в акте должна быть обоснована. Каждая.

— Вы правы, — сказал я. — Нужна формула. Проблема — я не знаю местную ставку пени.

— Она в указе, — ответил Ворн. — В приложении. Одна сотая от суммы долга за каждый полный месяц просрочки.

— Откуда вы знаете?

— Я читал приложение. Когда нашёл указ в архиве. Два года назад.

Два года назад он нашёл указ, прочитал основной текст, прочитал приложение, запомнил ставку пени. Для документа, который не имел для него никакого практического значения. Просто — потому что документ существовал, и Ворн его прочитал. Полностью. Включая мелкий шрифт.

— Одна сотая в месяц, — повторил я. — За двенадцать лет — сто сорок четыре месяца. При сумме восемьсот сорок семь...

— Не так, — перебил Ворн. Впервые перебил. — Пеня начисляется не на всю сумму сразу. Каждый год — отдельный долг. Пеня за первый год — за сто сорок четыре месяца. За второй — за сто тридцать два. За последний — за двенадцать. Нужно считать каждый год отдельно и складывать.

Я замолчал. Он был абсолютно прав. Это называется «помесячное начисление с нарастающим итогом». В ФНС это делала программа. Здесь — придётся вручную.

— Вы можете посчитать? — спросил я.

Ворн взял чистый лист. Написал в верхнем углу: «Расчёт пени». Начал. Столбики цифр, ровные, аккуратные. Каждый год — отдельная строка. Сумма долга за год. Количество месяцев просрочки. Пеня. Итог.

Он считал двадцать минут. Без ошибок — я проверял каждую строку. Итого: сто двадцать один золотой и семь серебряных.

— Система показала сто двадцать четыре, — сказал я.

Ворн нахмурился. Пересчитал. Тот же результат — сто двадцать один и семь.

— Расхождение — два золотых и три серебряных, — констатировал он. — Возможно, Система использует другую методику. Или округляет по-другому.

— Или учитывает что-то, чего мы не знаем.

Ворн посмотрел на меня.

— Какую сумму ставить в Акт?

Хороший вопрос. Системная цифра — сто двадцать четыре. Ручной расчёт — сто двадцать один с мелочью. Расхождение небольшое, но принципиальное. Если ставить системную — нужно обосновать. Если ставить ручную — она может быть ниже реальной.

— Ставим ручной расчёт, — решил я. — Сто двадцать один золотой, семь серебряных. Приложим расчёт отдельным листом. Так надёжнее — каждую цифру можно проверить.

— А разница?

— Разница — в пользу барона. Пусть. Лучше требовать меньше, чем можешь доказать, чем больше.

Ворн записал. Потом поднял голову.

— Правильно записал?

— Да.

Это уже становилось ритуалом. И — странным образом — успокаивало. В каждом «правильно записал?» было подтверждение: мы делаем всё корректно. Шаг за шагом. Документ за документом.

— Ещё, — сказал Ворн. Палец остановился на примечании. — Агент Дрен. Вы пишете «деятельность требует отдельной проверки». Какой именно деятельности?

— Посредническая деятельность по сбору мытных платежей без подтверждённых полномочий казначейства.

— Это нужно написать. «Отдельная проверка» — размыто. «Посредническая деятельность без полномочий» — конкретно.

Он был прав. Опять. Размытые формулировки в актах — главная ошибка неопытных инспекторов. «Выявлены нарушения» — слабо. «Выявлена неуплата мытного сбора в размере» — сильно. Конкретика убивает возражения.

Мы работали три часа. Ворн не уходил — я не просил его оставаться. Он остался сам. Принёс второй стул из коридора, поставил рядом. Разложил свои записи — те самые, трёхлетние, с расхождениями по Дрену. Сверял мои цифры со своими.

Работа была тихой. Говорили мало. Ворн указывал — я правил. Иногда — наоборот: я объяснял логику формулировки, Ворн кивал или качал головой. Качал — значит, формулировка непонятна местному читателю. Кивал — значит, понятна.

Скилл «Акт проверки» работал даже при правках — когда я зачёркивал фразу и писал новую, рука снова находила правильные слова. Не каждый раз — иногда приходилось думать самому, особенно когда дело касалось фактов, а не формулировок. Но в юридических оборотах — безошибочно.