Чтение онлайн

— Но ты думаешь, что они связаны.

— Я думаю, что вероятность — высокая. Управляющий пришёл за год до появления Дрена. Уехал — когда я предъявил Акт. Дрен — тоже исчез. Два человека, связанные схемой, исчезают одновременно. Это — не совпадение.

Барон встал. Подошёл к окну. Стоял, смотрел во двор.

— У Горста есть дом в Гормвере, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знал. Он покупал его три года назад. На свои деньги — так он сказал. Я не спрашивал, откуда у управляющего деньги на дом в провинциальном центре.

— На какие деньги — мы можем предположить, — сказал я.

— На мои.

— На ваши.

Тишина. Барон стоял у окна. Я видел его спину — широкую, чуть ссутуленную. Спину человека, который нёс на себе имение, но не знал, что под ним — яма. Узнал — и устоял. Не сломался. Согнулся — но не сломался. Как Ворн. Другой масштаб, другие причины — но та же механика.

— Я поеду в Гормвер, — сказал я. — Скоро. Проверю казначейские записи. Найду след Дрена. Найду след Горста. Если они ещё в городе — будет проще. Если уехали — сложнее, но не невозможно.

Барон обернулся.

— Тебе нужны деньги на дорогу?

Я не ожидал. Барон — человек, у которого я только что забрал сто пятьдесят золотых имущества — предлагал деньги.

— Нет, — сказал я. — Контора покроет расходы из операционных средств. Но — спасибо.

— Возьми лошадь, — сказал барон. — Из моих. Ту, которая поспокойнее. Ворну — тоже. Лошади вернёте.

— Вы уверены?

— Ты едешь искать человека, который меня обворовывал пятнадцать лет. Лошадь — меньшее, что я могу дать.

Я смотрел на него. Месяц назад этот человек смеялся над словом «Мытарь». Две недели назад — пытался выгнать и арестовать. Неделю назад — подписал соглашение с каменным лицом. Вчера — наблюдал, как выводят его коров. Сегодня — давал лошадей.

Трансформация. Не мгновенная — поэтапная. От смеха к злости, от злости к пониманию, от понимания к принятию, от принятия к — чему? К сотрудничеству? Рано говорить. Но — к разумности.

Барон Эрдвин Тальс не был плохим человеком. Ленивым — да. Невнимательным — да. Безответственным — по факту, да. Но не плохим. Когда ему показали правду — он принял. Когда объяснили последствия — не стал прятаться. Когда забрали имущество — не мстил. Когда узнал про управляющего — не искал виноватых среди тех, кто рядом. Искал виноватого там, где он был — в Гормвере, на лошади, с чужими деньгами.

— Спасибо за лошадей, — сказал я.

Барон кивнул.

— И ещё, — добавил он.

— Да?

— Когда найдёшь Горста... — Он помедлил. — Нет, ничего. Найди. Остальное — потом.

Я понял. Он хотел сказать что-то резкое — «накажи», «верни деньги», «пусть ответит». Не сказал. Потому что — уже не тот барон, который приказывает не думая. Этот — думает. Медленно, непривычно. Но — думает.

Я вышел. Во дворе — Ворн. Ждал на скамейке у колодца. Блокнот на коленях.

— Как прошло? — спросил он.

— Барон дал лошадей. На Гормвер.

Ворн моргнул.

— Лошадей? Он... дал?

— Одолжил. Две. Тебе и мне.

— Он нас не ненавидит?

— Нет. Он ненавидит Горста.

Ворн подумал. Потом кивнул — медленно, как всегда, обрабатывая.

— Это... логично, — сказал он.

— Да.

— Горст его обворовывал. Мы — нашли. Мы — не враги. Горст — враг.

— Именно.

— Это простая логика.

— Для барона — нет. Для барона это — месяц осознания. Но он дошёл. Сам.

Ворн записал что-то в блокнот. Я не спрашивал — знал. «Барон предоставил лошадей. Отношение — изменилось. Дата, обстоятельства».

Мы сидели у колодца. Утреннее солнце. Двор имения — тише, чем месяц назад. Меньше людей, меньше шума. Но — чище. Сарай открыт, инвентарь вывезен, двор подмели. Кто-то — один из оставшихся слуг — начал заделывать трещину в стене ограды. Без приказа. Просто — заделывал.

Когда убираешь лишних людей — иногда оказывается, что нужные люди были всегда. Просто их не видели за толпой.

— Ворн, — сказал я.

— Да?

— Готовьте документы на Гормвер. Список вопросов к казначейству. Копии расписок Дрена. Копию мирового соглашения — как подтверждение наших полномочий. И — новый блокнот.

— Уже купил, — ответил Ворн. — Вчера. На последний медный.

Последний медный. Контора по вопросам фискального учёта тратила последний медный на блокнот. Не на еду, не на свечи — на блокнот. Потому что документы — важнее.

— А Лент? — спросил Ворн. — Он знает, что мы едем?

— Скажу сегодня. Ему нужно знать — он депозитарий, он держит наши документы, он — единственный контакт Конторы в Тальсе, пока нас нет.

— Я подготовлю доверенность, — сказал Ворн. — На Лента. На случай, если кто-то обратится в Контору, пока мы в Гормвере.

Доверенность. На нотариуса. Чтобы тот мог принимать обращения от имени Конторы. Ворн думал на три шага вперёд — как всегда. Я бы забыл. Он — нет.

— Подготовьте. Две копии — одна Ленту, одна нам.

— Три, — поправил Ворн. — Третья — в реестр.

— Три.

Ворн был прав. Как всегда.

Вечером я сидел в каморке. Последний вечер здесь — завтра переедем в канцелярию управляющего. Комната. Стол. Стул. Окно. Полка. Нормальное рабочее помещение. Не каморка при конюшне.

Месяц в каморке. Тридцать три дня. Сено, тюфяк, лошадь за стеной. Запах навоза и пыли. Холодно по ночам, жарко днём. Свечей — минимум. Бумаги — под тюфяком. Чернила — занятые у Ворна.

Я привык. Странно — но привык. Как привыкаешь к любому рабочему месту, если работа — интересная. В Подольске я однажды две недели работал в подвале предприятия, потому что директор не выделил кабинет. Подвал, трубы, крысы. Но розетка была — ноутбук работал. Здесь розетки не было. Но были бумага и Ворн. Достаточно.

Думал о бароне. О его трансформации. О том, как человек меняется — не от удара, а от понимания. Барон не изменился, потому что я его наказал. Он изменился, потому что увидел правду. Про Горста, про Дрена, про отца, про себя. Правда — болезненная, неудобная, стоящая тысячу золотых. Но — правда.

«Я боялся стать как отец. И стал — хуже». Фраза, которую барон произнёс за завтраком. Не для меня — для себя. Первый шаг к тому, чтобы стать лучше, — понять, что было плохо. Барон — понял.

В ФНС я видел это не раз. Директора предприятий, которые после проверки — не все, но некоторые — начинали вести дела иначе. Не из страха перед следующей проверкой. Из понимания, что беспорядок стоит дорого. Что не проверять — дороже, чем проверять. Что «авось пронесёт» — самая дорогая стратегия в мире.