Чтение онлайн

Барон это понял. Месяц — и понял. Пил воду вместо вина. Считал. Спрашивал. Починил воротник.

Мелочь — воротник. Но мелочи складываются. Как два медных, возвращённые торговке. Как блокнот, купленный на последний медный. Как свеча, принесённая Ворном в первую неделю.

Маленькие правильные вещи.

Завтра — Гормвер. Новый этап. Другой масштаб. Провинциальный центр, казначейство, след Дрена и Горста. Другие люди, другие документы, другие правила.

Но принцип — тот же. Документ первичен. Остальное — следствие.

Лошадь за стеной вздохнула. В последний раз — для меня. Завтра я буду спать в комнате. С окном. Со столом. С дверью, которая запирается.

Прогресс.

Лошадь подо мной была спокойная. Это — единственное, что я мог сказать о ней положительного. Потому что всё остальное — сидеть в седле, держать поводья, направлять, останавливать — не получалось вообще.

— Вы слишком напряжены, — сказал Ворн. Он ехал рядом, ровно, без усилий. Деревенский парень на лошади — как рыба в воде. — Расслабьте спину. Она чувствует.

— Она чувствует, что я не умею ездить, — ответил я.

— Это тоже. Но если расслабитесь — она перестанет нервничать.

Я попытался расслабиться. Лошадь не оценила — покосилась и фыркнула. Четыре золотых по Оценке. Самый дорогой предмет, на котором я когда-либо сидел, — если не считать кресло директора «Транстехсервиса», которое стоило, по его словам, двести тысяч рублей. Кресло, правда, не фыркало.

Дорога из Тальса в Гормвер — сорок километров. День на лошадях — для тех, кто умеет. Полтора — для меня. Ворн терпеливо подстраивал темп.

У нас были: две лошади барона, папка с документами, три золотых на расходы — Лент выделил из депозита как «операционные расходы Конторы, подтверждённые расписками». Три золотых — на дорогу, ночлег и еду. Скромно, но достаточно.

Разговаривали в дороге. Точнее — Ворн рассказывал, я слушал. Про провинцию Горм.

— Четыре баронства, — говорил он. — Тальс — самое маленькое. Есть ещё Крейн — побогаче, торговый путь проходит. Марлен — сельский, зерновой. И Виттер — у реки, рыбный.

— Все платят мыто?

— Не знаю. До вас — этим никто не интересовался.

— А провинциальный центр?

— Гормвер. Городок. Тысяча человек, может — полторы. Казначейство, суд, рынок побольше нашего. Пара трактиров. Нотариус — свой, не как Лент.

— Нотариус, который не знает, что такое юридическое лицо.

— Скорее всего, — согласился Ворн.

Я ехал и думал. Четыре баронства. Если в Тальсе — недоимка в девятьсот шестьдесят восемь золотых, то в остальных — может быть сопоставимо. Или больше — Крейн побогаче. Провинция Горм — четыре баронства и город. Если проверить все — это объём. Большой. Для Конторы из двух человек — неподъёмный.

Но — задача на будущее. Сейчас — Дрен.

— Ворн. Что вы знаете о казначействе Гормвера?

— Немного. Казначей — некий Ольд. Старый чиновник, работает давно. Слышал, что ленивый. Не проверяет подчинённых. Видимо — поэтому Дрен и мог работать двенадцать лет без контроля.

— Ленивый казначей — это хорошо или плохо для нас?

— Плохо — потому что записи могут быть в беспорядке. Хорошо — потому что ленивый не будет мешать. Ему проще дать доступ, чем спорить.

Точное наблюдение. Ворн учился быстро.

— А дом управляющего?

— Барон сказал — в Гормвере. Адрес не знаю. Но город маленький. Спросим.

Спросим. В деревне — все знают всех. В городке на полторы тысячи — то же самое, только чуть дольше.

Гормвер появился к вечеру. Больше Тальса — значительно. Каменные стены, ворота, стража. Не деревня — город. Маленький, провинциальный, но — город. Дома в два-три этажа. Мощёные улицы — не все, но центральные. Рынок — раза в три больше тальского.

Скилл работал автоматически. Ворота — двадцать золотых. Стена — сотни. Дома — от пятнадцати до сорока. Экономика побольше — и цены повыше.

Мы остановились в трактире — два серебряных за ночь, комната на двоих. Ворн записал расход. Поели — ещё серебряный. Записал и это. Бухгалтерия Конторы велась с точностью до медного.

Утром — к казначейству.

Казначейство Гормвера размещалось в каменном доме у центральной площади. Двухэтажное, с гербом провинции над входом — медведь с ключом. Не с мечом, как у барона, — с ключом. Логично: казначейство хранит, а не воюет.

Внутри — канцелярия. Два клерка за столами, пыль, бумаги. Привычная картина — казённое учреждение выглядит одинаково в любом мире. Серые стены, серые лица, серая пыль.

Я подошёл к ближайшему клерку.

— Мне нужен казначей Ольд. По официальному делу.

Клерк посмотрел на меня. На мою одежду — всё ту же, тальскую. На папку. На Ворна с блокнотом.

— Кто вы?

— Мытарь Алексей Зайцев. Контора по вопросам фискального учёта, деревня Тальс.

Клерк моргнул. «Мытарь» — слово, которое он, видимо, слышал впервые. Или — слышал, но давно.

— Подождите, — сказал он. И ушёл.

Ждали пятнадцать минут. Ворн записывал обстановку — привычка. Я — смотрел. Канцелярия была в том состоянии, которое в ФНС называют «контролируемый хаос». Бумаги — стопками, но стопки — без системы. Полки — пыльные. Журнал входящих — открыт, но последняя запись — трёхнедельной давности.

Ленивое казначейство. Ворн был прав.

Клерк вернулся.

— Казначей примет.

Ольд оказался именно таким, как описывал Ворн. Старый — лет шестидесяти. Тяжёлый, с одышкой. Лицо — усталое, с выражением «зачем вы пришли и когда уйдёте». Кабинет — маленький, заваленный бумагами. На столе — кружка с чем-то остывшим.

Он посмотрел на мои документы — копию Акта, мировое соглашение, свидетельство о регистрации Конторы — и вздохнул.

— Мытарь, — произнёс он. — Давно не было.

— Теперь — есть.

— Вижу. — Ещё один вздох. — Что вам нужно?

— Агент Дрен. Он числился у вас?

Ольд посмотрел в потолок. Вспоминал.

— Дрен. Да. Сборщик мытных платежей. Работал... давно. Лет пятнадцать, может.

— Работает сейчас?

— Нет. Уволился. — Пауза. — Две недели назад.

Две недели. Акт предъявлен семнадцатый день. Дрен уволился — примерно тогда же. Управляющий уехал — в тот же период. Два человека — одновременно. Не совпадение.

— Куда уехал?