Мюзикл
Шрифт:
— Какой кошмар! — выдохнула Орлова. Правда, её лицо никакого ужаса не выражало. Напротив, скорее засияло восторгом. — Бедняжка. Ну, ничего, в Ханьской Империи я устрою вам настоящий променад. А пока, думаю, к нашим услугам подойдут представительства модных домов, представленные здесь. Выбор, конечно, ужасный, но, думаю, пару платьев мы там сможет подобрать.
— О, не стоит так утруждаться, — пробормотала я. Пар и молния, магазины прямо на борту дирижабля?! Да они точно сошли с ума!
— Не переживай, милая, мне совсем не трудно тебя сопроводить и помочь выбрать. А твой супруг, я уверена, без проблем оплатит наши милые дамские капризы. Ведь так?
— Я выпишу вексель.
— Вот и славно, — улыбнулась женщина. — Сегодня уже поздновато, хотя магазины работают круглосуточно. Ах, у тебя же, наверное, нет ни домашнего платья, ни других женских мелочей?! Может быть, мы сходим сразу после ужина?
— Не стоит так утруждаться, — поспешно ответила я. — Я не испытываю совершенно никаких затруднений.
— Ох эта молодость! А расскажите, как вы познакомились с виконтом?
Я сделала себе пометку что Петровы, оказывается, виконты, а то в паспорт я заглянуть не успела, впрочем, актёр тоже никак не мог с ними ознакомиться.
— Эээ… ну, я была на мюзикле, — наконец ответила я, решив, что лучше всего как можно меньше врать. — И он разбил мою визку.
— О, как это свежо и оригинально! Уверена, что специально!
— Так и было! — тут же подтвердил Александр.
Тут нам принесли наш заказ. Наши стейки выглядели неплохо, но на первой нашей встрече было лучше. Герцогине же подали какой-то воздушный салат. Я торопливо отрезала кусок, понадеявшись, что полный рот избавит меня от расспросов. Но оказалась не права.
— Я надеюсь, он прислал вам цветы и новый аппарат? — как ни в чем не бывало спросила женщина, даже не потрудившись убедиться, что я прожевала. Пришлось торопливо дожевывать и глотать.
— Конечно, Александр оказался так любезен, что купил новую модель, еще лучше, чем у меня была!
— Молодость, — мечтательно улыбнулась женщина, отпивая маленький глоточек чего-то зеленого из кружечки. — Так легко произвести впечатление. А потом? Как он ухаживал?
— Ооо, — мстительно протянула я. — Мы гуляли по городу…
— Под присмотром, разумеется, — тут же влез Александр. — А еще мы плавали!
— Плавали! — обескураженно произнесла герцогиня. — Пар и молния, вот уж эта молодежь! Явно для того чтобы оценить будущую жену практически без одежды и косметики. Какой коварный ход!
На моё счастье, включили огромный ламповизор, и он завладел вниманием всех присутствующих.
— В эфире программа “Медвежьи новости” и я, ее бессменный ведущий, Всеволод Марксов. И сегодня у нас в гостях Алексей Серов, знаменитый продюсер, который помог множеству талантов получить славу, которую те заслуживают.
— И обкрадывая их! — наклонившись ко мне, тихо прошептал актёр. — Мышь, ты в курсе, что он берет почти девяносто процентов гонорара с молодых звезд?! А если те пытаются уйти, то все права на творчество остаются у него. Подонок! Какой же он подонок!
— Но сегодня мы будем говорить не о них, а о вашем друге, с которым вы вместе начинали — Александре Воронцове. Расскажите: каким он был в юности?! Я знаю, вы всегда держали ваши личные отношения в секрете. Но сейчас это вполне может помочь многим.
— Он всегда был непростым человеком, сын известных родителей, испорченный деньгами и властью. Притом ему всегда всего было мало, а если что-то шло не так, он устраивал истерику, бросался на людей, и, если это не помогало, бежал к отцу за помощью.
Продюсер оказался немолод, толстоват и лысоват. На шее у него болталась огромная золотая цепь, прикрытая пышным бантом, а пальцы просто не гнулись от перстней.
— А мне этот Серов никогда не нравился, — великосветски заметила Орлова. — Какой-то он липкий и противный.
— Золотые слова! — на весь зал произнес Александр.
— Постойте, — опять перехватил наше внимание ведущий, — а как же все истории, что он ушел из дома и поднимался сам с самого низа?
— Ну какого низа? О чем вы говорите? Он продал особняк и на эти деньги предавался наркотической эйфории с куртизанками. Хорошо, что я уговорил его открыть небольшую звукозаписывающую студию, с которой мы и начали. Он постоянно пропускал репетиции, а если и приходил, то в таком состоянии, что толку не было. Большинство его хитов написаны мной, а остальное ребятами из группы. Его был только голос и деньги. Но мы любили его и до последнего пытались помочь, вытащить из ямы, в которую он всех нас тащил.
— Постойте, но есть куча концертов и записей, где он не похож на того человека, которым вы его сейчас описываете.
— В самом деле, — крикнул кто-то из-зала, — мы были на концерте, он был трезвым и пел очень хорошо! Что за ерунда?!
— А сколько записей, которые говорят в пользу моих слов? Сколько видео, где он на концерте сидит на краю сцены и не может связно говорить? А его выходка, когда он публично облегчился на памятник героям? Я скандал с Мисс Фифи? А тот случай, когда он накидал навоза в оркестровую яму? Якобы скрипачи фальшивили!
— Они правда фальшивили! — буркнул Александр.
— Бедный старший Воронцов, — прижала платочек к губам бледная барышня за соседним столиком. — Вот уж послали сына, ржавая шестерня!
— И это только вершина айсберга, а таких историй тысячи! — продолжил с экрана Серов. — Большинство из них замял его отец, купив записи и репортеров, а иногда и полицейских с чиновниками.
— Вы хотите сказать, что его отец вёл противоправные действия, давал взятки, чтоб прикрыть сына? — заинтересованно спросил репортёр, но продюсер тут же сдал назад:
— У меня нет доказательств, кроме моих слов. В суде этого явно было бы недостаточно. Я лишь говорю о вещах, о которых знаю и видел сам.
— И несмотря на ваше знание, это не помешало вам стать единоличным владельцем студии, купленной за его деньги?
— Вы меня очень сильно обижаете, Всеволод. Мы с командой вложили кучу сил и времени в эту студию, на создание музыки мирового уровня и не хотели, чтоб она пропала по вине одного наркомана. Поэтому я сделал всё, чтоб оно никак больше не соприкасалось с фамилией Воронцова.