Чтение онлайн

— Ты кто такой? — не дала я сбить себя с толку. — Руки держи на виду!

— Дык, мастеровой я, вот, за порядком приставлен следить!

— Кем?

— Кем надо, тем и приставлен. Почему без касок?

— Не положено, — отозвалась я.

— Всем в цехе положено иметь каску и рабочую обувь!

— Нам не выдали, — подал голос актёр. — Кончились, наверное. Или забыли.

— Непорядок, — буркнул мужичок.

— Может быть, вы нам выдадите, да мы пойдём? И водички бы немного. В горле пересохло.

— Не положено! В цехе касок нет. Каски, маркированные "гость", выдаются на проходной. Каждая каска имеет инвентарный номер и источник сигнала.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Вдруг на вас балка упадёт. Вы всмятку, как опознавать — непонятно. Вот по номерочку на каске мы и поймём, кто это.

— А сигнал?

— Вдруг в туалет отойдёте да потеряетесь?!

— Туалет, — воскликнул Александр. — Где здесь туалет?!

— По-большому мы в зал с синей плесенью ходим, а по-малому, вон, в поганки можно. Они только лучше светиться будут.

Александр застонал.

Я тяжело сглотнула.

— Гражданин мастеровой, а вы можете нас вывести отсюда?

— Не положено!

— Но мы же рано или поздно умрём!

— По моим расчётам, смерть наступит в течение пяти-семи суток. Умирать положено в зале с сиреневой плесенью, на местах, пронумерованных знаками 37Х-67/2 и 39Н-68/3.

— А почему не рядышком? — не сдержался Александр. — Вам жалко, что ли?!

А я всё смотрела на ботинки мастерового, и как будто где-то я их уже видела. Хотя ботинки как ботинки. Ничего особенного.

— Склад заблудившихся гостей необходимо пополнять в порядке очереди, от дальних мест в сторону выхода, укладывая гостей поочерёдно головами или ногами по линии наполнения. Освободившиеся места необходимо пополнять в первую очередь.

— В смысле освободившиеся места? — я легонько повела револьвером смещая центр мишени.

— Место 37Х-67/2 является освободившимся от предыдущего гостя и требует заполнения в первую очередь.

— А куда делся гость с этого места?

— Дык, воровство, как и везде.

Мастеровой переступил ботинками и виновато пояснил:

— Боремся, боремся, планы выполняем, смертность и травматизм на производстве снижаем, а воровство никак не можем искоренить!

— Да ты сам ворюга! — наконец связала я в голове ту картинку, которая крутилась и никак до этого не складывалась. — Я эти ботинки уже видела на том рабочем, что нас сюда отправил, а потом охрану отвлек.

— Наблюдательная, — кивнул мужичок. — Да только это мои ботинки, мне в двадцать шестом году их на складе под запись выдали. О чем я в ведомости крестик чирканул.

И тут внешность мужичка подернулась рябью и перетекла в того, про которого я вспомнила. Они были похожи, как братья, да не совсем: немного разный рост, чуть разный цвет щетины на лице, глаза более светлые; у нового, или вернее старого, облика выбился светлый вихор из-под каски. А вот каска и ботинки изменений не претерпели.

— Кто ты такое?

Александр потянулся рукой ко лбу, но остановил её на полпути, вместо этого вытянув указательный палец вперёд, и обвинительно направил его на мужика.

— Дык, мастеровой я, приставлен за порядком следить в цеху, план выполнять, нарушения отслеживать.

— Какой такой порядок, — возмутился актёр. — У тебя тут вон труп среди бела дня украли!

— Ну, почему среди бела дня, самая ночь была внаруже. Темень, аж глаз выколи. Да и не труп то был, шевелиться мог, долото мне дал да и ушёл, когда я отвернулся.

И тут Александр громко хлопнул себя по лбу.

— Точно, надо откупиться, чтоб морок спал. Оль, у тебя есть инструмент какой-то?

— Посмотри в ботинке, — попросила я. Рука ещё не потеряла свою чувствительность и даже не дрожала, но я знала, что это время не за горами.

— В правом или левом? — напряженно спросил Александр, меж тем споро обшаривая оба.

— В левом, — неуверенно отозвалась я. — Кажется, в левом отвёртка, а в правом пакетик универсального клея.

— Я даже боюсь спрашивать, зачем.

Александр, наконец нащупал искомое и бросил маленькую тонкую отвёртку в мастерового.

— Ну, что ж, — вздохнул он, — девушка может идти.

— А куда? — быстро спросила я.

— Хотя, — быстро ткнул куда-то себе за спину и слегка вбок мастеровой, обращаясь к актёру, — формально откуп дал мне ты, но это ведь её инструмент. Парадокс, однако!

В этот момент я пальнула, целясь в правую ногу.

Собственно, в неё я и попала.

В этот момент реальность дрогнула, расплылась и вновь собралась в ту же картинку, что мы видели до этого, но я успела увидеть немного другое.

— За мной, — скомандовала я и для верности дернула Александра за рукав. Впрочем, он уже понемногу начинал вначале выполнять приказ, а потом задавать кучу уточняющих вопросов. Или не задавать.

Мастеровой мерцал, после моего выстрела он менял облик и, кажется, не видел нас. Пользуясь его замешательством, мы протопали мимо него и я, ловко подставив подножку актёру, затем толкнула его прямо на каменную крепкую стену и упала сверху.

Как я и ожидала, стену мы пролетели насквозь и даже немного дальше. После чего запнулась уже я, сбила пытающегося подняться Александра, и мы полетели кубарем куда-то вниз.

Впрочем, летели недолго, лично я затормозила в странной позе, когда ноги оказались задраны в потолок (если, конечно, потолок был вверху), а левая рука оказалась подвернута за спину. Слава гибким валам, револьвер я так и не выпустила.

— Как говорил наш старшина, а я себе позволю его перефразировать: "Добрым словом, отвёрткой и револьвером можно добиться большего, чем просто добрым словом".

— Лопнувший подшипник, — простонал Александр, — Оля, слезь, пожалуйста, с моей ноги.

— А где тут твоя нога?

Я попыталась распутаться для начала в пределах своих конечностей, а после мы, пыхтя и ругаясь, смогли распасться на два разных организма.

— Помню, я буквально месяц назад изволил пребывать в творческой депрессии. Ничего не творилось, ничего не происходило: только репетиции, гастроли, мюзиклы по расписанию. Хочешь послушать новый стих? Вот, буквально пока падали, сочинил.