Чтение онлайн

Но в последующие годы было забыто значение и этого фильма. Исключением является лишь польский кинокритик Ежи Теплиц, высоко оценивший картину. В дальнейшем Чарелл создавал на «УФА» псевдопатриотические исторические ленты.

«Конгресс танцует» никоим образом не ставил своей задачей рассказать историческую правду о Венском конгрессе, не стремился заставить зрителя поверить, что именно так протекала инсценированная Меттернихом встреча, на которой делили Европу после низложения Наполеона. Уже Йеринг писал, что в фильме надо подчиниться тому, что «все историческое лишено значения, а важно как раз все приватное», и именно в этом надо видеть одно из достоинств картины.

Публика и большинство критиков в Германии и за ее пределами были на сей раз удовлетворены; в меньшей мере были довольны историки, которые рассматривали фильм исключительно с точки зрения отражения истории, а не в перспективе развития музыкального жанра. Песня Вернера Р. Хеймана «Такое бывает только один раз, такое не повторяется» стала ироническим девизом истории «УФА». «Конгресс танцует» в столь же небольшой степени был типичным фильмом «УФА», что и «Голубой ангел» (1930) Джозефа фон Штернберга, созданный на основе произведения Генриха Манна. Скорее можно сказать, что Джозеф фон Штернберг и Эрик Чарелл, а прежде всего такой чуткий продюсер, как Эрих Поммер, соблюдая финансовые интересы этого огромного концерна, создавали оригинальные ленты, по праву причисляемые к наиболее впечатляющим произведениям немецкого кино начала 1930-х годов.

Выразительную характеристику «УФА», этого двуликого Януса немецкого кино, дал в своих мемуарах Фридрих Холлэндер. В первую программу нового кабаре «Тингель-Тангель» Холлэндер включил разящую пародию на псевдоисторические поделки «УФА» о Фридрихе Великом. «УФА» тут же направила этому популярному композитору кино предупреждение, что он может остаться без работы. Холлэндер твердо стоял на своем и оставил пародию в программе. И как же он был удивлен, получив от Эриха Поммера, тогдашнего производственного директора «УФА», предложение самому инсценировать фильм для «УФА». «Я и императрица» (1933) – так назывался режиссерский дебют Фридриха Холлэндера. Фильму было суждено остаться единственной режиссерской работой Холлэндера. Когда пришла пора премьеры, в Германии уже разразилась катастрофа. «УФА» производила теперь другие ленты и для других людей. В армии эмигрантов оказались продюсер картины «Я и императрица», режиссер, один из сценаристов и исполнитель главной мужской роли (Конрад Фейдт)…

Никакой другой жанр не пострадал так от захвата власти фашистами, как музыкальный фильм. Когда началось создание «художественно чистого немецкого кинематографа» и из ателье изгоняли всех, кто не мог предъявить скрупулезно чистого арийского родового древа, смертельный удар поразил прежде всего музыкальный фильм. Среди тысяч эмигрантов были Вильгельм Тиле и Эрик Чарелл, Эрих Поммер и Людвиг Бергер, Фридрих Холлэндер и Вернер Рихард Хейман, Пауль Дессау и Рихард Таубер, Франц Планер (оператор фильма «Трое с бензоколонки») и Конрад Фейдт, Отто Вальбург и Феликс Брессар.

Позднее в фашистской Германии предпринимались попытки создания собственного музыкального фильма. Когда стало ясно, что людям из СС принадлежат улицы, а не экран, стали возникать многочисленные развлекательные ленты, в том числе и музыкальные. Они вполне соответствовали фашистской культурной программе и в большинстве своем были постны, скучны, натянуты и лишены вдохновения. Заимствованные американские рецепты наполнялись германским содержанием. Если Голливуд рекламировал танцовщицу Элинор Пауэлл, то нацисты в качестве антимодели создали Марику Рёкк, если американские кинозрители восхищались Басби Беркли, то в Бабельсберге сбивались с ног в поисках немецкого Беркли. Однако это оказалось совсем не просто, ведь множество знаменитостей развлекательного жанра были изгнаны из страны. Картина Ганса X. Церлетта «Звезды сияют» (1938) представляла собой попытку создать немецкий фильм-ревю в стиле Басби Беркли. Разумеется, некоторые художники стремились отойти от предписанных фашистами рецептов немецкого музыкального фильма. Например, Рейнгольд Шюнцель с его оригинальной лентой «Амфитрион» (1935) или Вилли Форст. Шюнцель эмигрировал в 1930 году в Голливуд, а Форст, который был гораздо больше связан с «венским образом мыслей», в конечном счете сумел приспособиться к фашистскому музыкальному фильму.

Предлагая копировать американские картины, нацисты не допускали в страну сами оригиналы. В период с 1933 по 1945 год немецкие кинозрители были лишены возможности видеть ленты с участием Фреда Астера и Джинджер Роджерс и танцевальными номерами Басби Беркли. Фашистской цензурой были запрещены, в частности, следующие американские мюзиклы: «42-я улица» Ллойда Бэкона (один из первых запрещенных нацистами фильмов), «Римские скандалы» Фрэнка Татла (запрещен из-за еврейского происхождения актера Эдди Кантора), фантастический мюзикл «Только воображение» Дэвида Батлера, «Мулен Руж» Сиднея Лэнфилда, первый фильм знаменитой пары Астер – Роджерс «Полет в Рио». Исключение составили лишь кинооперетты с участием популярной пары Джанет Макдональд и Нельсона Эдди. В октябре 1937 года были запрещены фильмы-оперетты «УФА» «Трое с бензоколонки» и «Конгресс танцует».

Примечательно, что как раз те люди, которые крайне редко смотрят музыкальные фильмы, с особой настойчивостью спрашивают, что же представляет собой мюзикл, в чем заключается его отличие от кинооперетты? Они хотят получить ни больше, ни меньше – дефиницию жанра или хотя бы критерии его отграничения от других форм. Я сразу же признаюсь, что затрудняюсь дать определение мюзикла. Однако можно попытаться представить некоторые общие черты этого подвижного жанра, который до сегодняшнего дня ускользает от всяких дефиниций. Какое бы определение мы ни сформулировали, любой мало-мальски информированный знаток киномюзикла найдет его неполным, неточным и вообще неподходящим для многих произведений.

Можно поступить очень просто (по существу, отталкиваясь именно от того, как создавались многие прекрасные мюзиклы): сказать, что мюзиклы – это не что иное, как современная оперетта. Изменится только название – в соответствии с повсеместным в наши дни проникновением американизмов в другие языки. Мюзикл звучит «современнее» и даже привлекательнее, чем несколько запыленное название «оперетта». Так, Фридрих Холлэндер в своих воспоминаниях о создании фильма «Я танцую с тобой вокруг мира», премьера которого с участием Эрнста Буша и Каролы Неер состоялась в июне 1930 года в берлинском Немецком художественном театре, писал, обращаясь к воображаемому читателю:

Американцам, впрочем, такие размышления не свойственны. Как правило, их не заботят проблемы наименования и границ жанра. Для них вполне равнозначны и экранизация оперетты Легара «Веселая вдова», и «Кабаре» Боба Фосси, и фильм по «Трехгрошовой опере» Брехта – Вайля. Европейскому читателю трудно в это поверить, но для американцев 1931 года самым интересным зарубежным киномюзиклом стал фильм Г. В. Пабста «Трехгрошовая опера»… Киномюзиклами для них в равной мере являются и фильмы с участием Бинга Кросби, и битлз-фильмы Ричарда Лестера. Так не лучше ли при переводе понятия «кино-мюзикл» (Моvie Musiсаl) пользоваться общим названием «музыкальный фильм»?

Но в то же время – неужели для американцев не существует никаких разграничений внутри столь большой области музыкального фильма? Ведь по крайней мере в театре у них принято говорить о «музыкальной комедии». Но чем же в таком случае являются, например, «Скрипач на крыше» или «Кабаре», которые трудно причислить к музыкальным комедиям? Для них есть свое название: «музыкальная пьеса» (Мusicаl Рlау)…

Не исключено, что в сохраняющемся до сих пор не вполне гармоничном отношении немецкого зрителя к мюзиклу повинно отсутствие – как, впрочем, и в славянских языках – адекватного синонима этому обозначению в противоположность, например, французам, которые переводят название «музыкальная комедия» (Мusicаl Соmedy) совсем просто: Соmedia musicale. А вот если немецкоязычный зритель назовет «Мою прекрасную леди» или «Хелло, Долли!» музыкальной комедией, его собеседник, разумеется, будет удивлен.

Против упрощенного подхода некоторых историков кино, утверждающих, будто мюзикл, оперетта и даже комическая опера суть одно и то же, резонно выступают британские специалисты в области киномюзикла Джон Рассел Тейлор и Артур Джексон в своей весьма информативной книге «Голливудский мюзикл». Они подчеркивают, что мюзикл обязан своим происхождением не оперетте – будь то широко распространенная, в том числе и в США, венская оперетта от Штрауса до Легара или так называемая американская оперетта Виктора Херберта. Они устанавливают прямую связь между киномюзиклом и американской комической оперой в духе Гилберта и Салливана: