Чтение онлайн

Недалеко от кузниц находятся и хозяйственные постройки: конный и скотный дворы, архитектура которых подчиняется общему классическому стилю. Львов умело скрывает за классическим оформлением хозяйственных построек их прямое назначение. По воспоминаниям Б.Н. Лосского, “так же царит Палладий и на скотном дворе с его колонным портиком под треугольным фронтоном... поравнявшись со скотным двором, мы подумали, что подъезжаем к господскому дому...”. [141] Автор запамятовал, это здание служило конным двором, торцовой частью он был обращен к дороге. Треугольный фронтон с излюбленным архитектором венецианским трехчастным окном. Двухколонные портики украшают арку ворот. В конном дворе размещались конюшни, каретные сараи, сеновал, жилье для конюхов, кузница. Архитектором предусмотрена вентиляционная система и рациональное освещение как в конном, так и в скотном дворах. Кирпичное здание скотного двора было рассчитано на 50 голов скота, там имелись отдельная запарочная с печкой, навозохранилище, но внешне он походил на хоромы: центральный вход с обеих сторон украшали полуциркульные ниши, по длинному фасаду располагались арочные окна.

Активное строительство усадьбы велось при Иване Дмитриевиче Львове и его племяннике Сергее Дмитриевиче, который в чине подпоручика в 1805 г. вышел в отставку и женился на шестнадцатилетней Татьяне Петровне Полторацкой (1789—1848). [142] У них было пять сыновей и четыре дочери. Одна из них — Мария — стала женой Петра Алексеевича Оленина — сына президента Академии художеств.

Сергей Дмитриевич, человек хорошо образованный, отличался интеллигентностью, либеральностью взглядов, коммуникабельностью, не случайно почти четверть века он был предводителем Новоторжского уездного дворянства [143] . Должность оставил в 1848 году после смерти жены, Татьяны Петровны.

С того времени как будто ангел-хранитель покинул Митино. Для Львовых начались годы потерь, несчастья одолевали семью с неумолимой последовательностью.

В 1848 г. тридцатилетний сын Сергея Дмитриевича — Петр, капитан лейб-егерского полка, оказался в одиночной камере Петропавловской крепости, по подозрению в причастности к заговору Петрашевского. Петр, “до мозга костей своих проникнутый преданностью царю”, был в полном отчаянии от непонимания причин ареста и от мыслей о том, какой это вызовет переполох в семье. Львов объявил голодовку, и когда его, полуживого, доставили в суд, выяснилось, что произошла ошибка. Петр Сергеевич вернулся в полк. Во время парада император Николай I публично просил “великодушно простить о несчастной ошибке... и склонившись с коня, три раза крепко облобызал... Петра Сергеевича”. [144]

Но заключение не прошло бесследно: Петр заболел чахоткой.

В 1851 г. погиб на дуэли Иван Сергеевич, служивший в чине майора во Владимирском уланском полку. Безутешный отец на месте дуэли (проходила она в верстах двух от Митина) поставил памятные знаки — камни-валуны. На одном высекли надпись: “Здесь И.С. Львов бесстрашно встретил смерть. 1851 года октября 7 дня в 8 часу утра”. [145]

Свое последнее письмо Иван Сергеевич адресовал брату Александру, просил его не оставлять “милого моего ангела и прелестных моих сирот” (у него было двое детей). Александр не выполнил просьбы брата: через два года (1853) его жизнь трагически оборвалась: возвращаясь с охоты, он перелезал через плетень, висевшее на плече ружье выстрелило. Его похоронили в родовой усыпальнице рядом с матерью и братом. Александр был талантливым художником. [146] Было ему сорок лет.

В 1832 г. его, тогда девятнадцатилетнего студента Московского университета, арестовали по доносу о заговоре против императора, и хотя дело было вскоре прекращено, он оказался в Торжке, под надзором полиции. В 1834 г. Александр Львов поступил на службу в Уланский полк Е.И.В. кн. Михаила Павловича. К 30 годам женился на прекрасной Марии Карловне Клейгельс. Когда случилась трагедия, у него остались две дочери: восьмилетняя Татьяна, которая унаследовала талант отца — впоследствии училась в Академии художеств, и новорожденная Лизонька. Судьбе было угодно, чтобы через семнадцать лет Елизавета стала женой Александра Александровича Бакунина, который овдовел в мае того же 1853 г. Первая жена А.А. Бакунина — Елизавета Васильевна, урожденная Маркова-Виноградская, умерла в Прямухине, вскоре после рождения сына, от чахотки. Она, рано осиротевшая, воспитывалась в семье Львовых, в Митине, тетушку Татьяну Петровну считала второй матерью.

На следующий год (1854) Сергей Дмитриевич похоронил зятя и двоих внуков: вероятно, от инфекционной болезни в течение трех недель умерли 45-летний Дмитрий Иванович Романов и его дети Сергей и Софья.

В 1856 г. на родовом кладбище похоронили 38-летнего полковника Петра Сергеевича — чахотка унесла третьего сына Львова.

В эти годы пожар уничтожил и родовое гнездо Львовых — усадебный дом в Василёве.

Сергей Дмитриевич по благословению Синода занимался обустройством, созданием интерьера Воскресенской церкви в Прутне, которую строили его отец Дмитрий Иванович и дядя Иван Иванович. Известно, что он вел переписку с Архиепископом Тверским Гавриилом. [147]

Сергей Дмитриевич Львов умер в возрасте 76 лет, в 1857 году. Старшему сыну Дмитрию он передал Василёво, младший Николай унаследовал Митино.

После земской реформы 1864 г. Николай Сергеевич стал одним из лидеров новоторжского земства, которое отличалось прогрессивностью и либерализмом. До последних своих дней он был гласным Новоторжского уездного земства и почетным мировым судьей. При его деятельном участии в 1871 г. в Торжке была открыта первая в губернии земская учительская школа. Н.С. Львов был назначен первым директором школы, будучи кандидатом Петербургского университета, он занимался и преподавательской деятельностью. [148] Его сестра Татьяна Сергеевна была организатором и попечителем земской школы в деревне Владенино, в которой сама учительствовала до 80 лет. Она открыла в Торжке книжный магазин и библиотеку, занималась переводами, была дружна с писательницей Марко Вовчок, которая неоднократно гостила в Митине. Усадьбу называли тогда Тверским Парнасом.

Митино славилось традиционным гостеприимством: месяцами здесь гостили близкие и дальние родственники. Находила здесь приют и некогда воспетая Пушкиным Анна Петровна Керн (с 1841 г. Маркова-Виноградская). Они с мужем Александром Васильевичем, который приходился ей троюродным братом, были связаны со Львовыми кровными узами: Татьяна Петровна приходилась Анне Петровне двоюродной теткой, а ее мужу — родной теткой. Здесь, на Прутненском погосте, нашла Анна Петровна и свой последний приют. [149]

Потомки архитектора Н.А. Львова — Леонид Леонидович и его сын Георгий — тоже бывали гостями митинского дома. [150]

Николай Сергеевич оказался последним Львовым — владельцем Митина, после него имение перешло к Романовым: сестре Аграфене Сергеевне Романовой (по мужу), затем ее сыну Дмитрию.

Дмитрий Дмитриевич Романов (1851—1916) принял эстафету от Львовых — стал одним из лидеров нового поколения Новоторжского земства, [151] был членом земской Управы, неоднократно избирался мировым судьей. По его инициативе в Торжке возродилось древнее искусство золотного шитья: при кустарном отделе земства он создал школу и мастерские шитья по сафьяну и коже. В Митине была собрана большая библиотека: 5 тысяч томов по истории, философии, ботанике на русском и французском языках. В 1901 г. учителя школ Новоторжского уезда собрали средства на открытие народной читальни имени Д.Д. Романова.

В последние годы любимым занятием Д.Д. Романова были работы в парке. Садово-парковое искусство конца XIX — начала XX веков стало сродни новому направлению в архитектуре — эклектизму. Парки становятся своего рода ботаническими коллекциями. Для митинского парка “он выписывал издалека (как за век перед ним архитектор Львов для своего любимого Никольского) невиданные под тверским небом деревья вроде канадской березы, не с пятнистым, а с чисто “белым, как сметана” стволом”. [152]