Чтение онлайн

Скилур. Реконструкция по черепу М.М. Герасимова

Не известно, платили ли боспорцы ежегодную дань скифам, о которой писал Лукиан в своей исторической новелле «Токсарид». Судя по именам царей Левканор и Евбиот, которые напоминают Левкона и Евмела, речь в ней идет, по-видимому, о более раннем времени. Хотя, естественно, заключение брака родственника боспорского царя с дочерью Скилура Сенамотис не могло явиться окончательным препятствием для взимания дани. Если скифы нуждались в продовольствии и военном снаряжении, они легко нарушали союзнический договор. И это хорошо иллюстрируется дальнейшим развитием событий в Боспорском государстве.

Вместе с тем во второй половине II в. до н. э. значительно расширились торгово-экономические связи Боспора с южнопонтийскими городами, особенно Синопой, входившей, как и Амис, в Понтийское царство. Митридат V Эвергет покровительствовал эллинам и призывал максимально использовать контакты для увеличения благосостояния всех заинтересованных лиц. Боспорские монеты этого времени чеканились из желтой или светлой меди, металл для них привозился с Понта. На них появились и характерные для монет этого царства символы — рог изобилия, звезды, шапка Диоскуров.

Митридат Эвергет стремился, как и его предшественники, расширить территорию Понтийского царства. Но в отличие от них он действовал в основном дипломатическими методами, а не путем вооруженных захватов. Политика экспансии наследственных земель проводилась путем составления завещаний в его пользу, усыновления, управления через ставленников из числа местных правителей. Не исключено, что одна из дочерей Митридата Эвергета была отдана в жены Перисаду V с дальним расчетом включить в свои владения и боспорские земли. В пользу близких взаимоотношений между поздними Спартокидами и Митридатидами свидетельствует присвоение Камасарии титула Филотекна, а также наделение эпитетом Филометор ее сына Перисада IV. Подобного типа эпитеты были особенно модными среди представителей царского рода в Понте. Важно и то, что именно с Камасарии начинается нарушение существовавшей у Спартокидов традиции называть старшего сына именем деда. Своему сыну и внуку она дала имя царствующего отца. Очевидно, поэтому на Боспоре правили один за другим три Перисада.

У понтийского царя Митридата V было пять дочерей. Известно, что старшая Лаодика была сначала женой малолетнего царя Каппадокии Никомеда II. Благодаря первому браку Эвергет практически управлял соседним государством, а позже подчинил его силой и присоединил в качестве наследственного владения к Понту. Вторая, тоже Лаодика, по персидским обычаям предназначалась в жены наследнику престола — то есть своего родного старшего брата. О последних трех дочерях не сохранилось никаких сведений, кроме имен Роксана, Статира и Ниса. Из них привлекает внимание Роксана. Возможно, в память о ней такое имя на Боспоре получила известная по надгробной стеле жительница Пантикапея. Боспоряне, хотя и не столь часто, но называли своих детей особенно в I в. до н. э. — I в. н. э. именами царей и царских родственников. Во всяком случае значительное увеличение синопского импорта, отмеченное выше, изменения в монетной чеканке вплоть до появления новой символики в период правления Перисада V, одинаковые имена последних трех царей вряд ли случайны. Митридат V Эвергет явно интересовался Боспором, используя для своего влияния Синопу, как главный центр Понта.

Казалось бы при последнем Перисаде сложились все предпосылки для экономического расцвета государства и собственно царской семьи. Тем не менее оставленные Страбоном краткие данные свидетельствуют совершенно о другом. «Не будучи в состоянии противостоять варварам, требующим дани большей, чем прежде, он (Перисад) передал власть Митридату Евпатору». Почти все исследователи склонны думать, что у Перисада не было сыновей. Он же, будучи в возрасте и не имея в своем распоряжении сильного и надежного войска, не решился противостоять варварам.

Херсонесский декрет в честь полководца Митридата VI Евпатора Диофанта, сына Асклепиодора. I в. до н. э. (фото эстампажа)

Относительно их этнической атрибуции высказаны разные мнения. Одни считают их скифами, иные — сарматами, третьим кажется, что это могли быть как те, так и другие. Действительно, это уже было то время, когда и скифы, и сарматы осаждали греческие полисы в Северном Причерноморье, угрожали за неуплату дани разгромом, совершали постоянные грабительские набеги. Передача власти Митридату Евпатору не была формальной и случайной. Для понимания того, как и когда это произошло, некоторое представление дает только херсонесский декрет в честь Диофанта, сына Асклепиодора. Граждане Херсонеса в связи с усилившимся натиском скифов обратились за помощью к понтийскому царю Митридату Евпатору около 113-111 гг. до н. э. Это было время, когда он вел борьбу за Колхиду. Скорее всего оттуда на кораблях и были отправлены войска на помощь Херсонесу под руководством стратега Диофанта.

«Прибыв в наш город, — говорится в декрете, — он (Диофант) отважно совершил со всем войском переправу на ту сторону; когда же скифский царь Палак внезапно напал на него с большим войском, он, поневоле приняв битву, обратил в бегство скифов, считавшихся непобедимыми подчинив окрестных тавров и основав город на том месте, он отправился в боспорские местности и, совершив в короткое время много важных дел, снова воротился в наши местности и, взяв с собой граждан цветущего возраста, проник в середину Скифии. Когда же скифы сдали ему царские крепости Хабеи и Неаполь, вышло то, что почти все сделались подвластными царю Митридату Евпатору».

Как видно из этого отрывка, Диофант покорил почти всех скифов, и взимание ими дани с греческих городов в такой ситуации прекратилось. К сожалению, автор декрета не раскрывает того, какие же столь важные дела в короткое время совершил Диофант на Боспоре. Исходя из развития дальнейших событий, он проводил тайные переговоры с Перисадом V. По-видимому, царь, будучи осведомленным о завоеваниях Митридата Евпатора, согласился уже тогда передать ему власть на Боспоре. Это тем более возможно, если на самом деле он был женат на его сестре и у них не было сыновей. Высказано также предположение, что какое-то время в период своего изгнания юный Митридат скрывался не только в горах Малой Армении, но и на Боспоре. Защитивший его царь Малой Армении Антипатр, не имея прямых наследников, помог Митридату вернуть власть в Понтийском государстве и добровольно передал ему свои земли. Таким образом мог поступить и Перисад V.

Из этого же херсонесского декрета вырисовывается дальнейшая картина происходящих событий в Таврике. Скифский царь Палак не захотел подчиниться Митридату, и тот вновь послал свои войска с Диофантом против его крепостей. Завоевав их совместно с херсонесским отрядом, Диофант снова отправился на Боспор и «устроил тамошние дела прекрасно и полезно для царя Митридата Евпатора». Считается, что на этот раз власть на Боспоре официально перешла к властелину Понта, уже прозванному не только Евпатором, но и Дионисом. Приблизительно со второй половины 109 г. до н. э. он становится «господином Боспора». Находясь под постоянной угрозой со стороны варваров, греческие города, очевидно, были не против того, чтобы перейти под власть могущественного правителя — филэллина.

Однако боспорские скифы, как и цари Крымской Скифии, не хотели примириться с таким положением. В Пантикапее «скифы с Савмаком во главе совершили государственный переворот и убили воспитавшего его царя Боспора Перисада, а против него составили заговор ...». В этом отрывке декрета заключается самая интересная загадка. Кого же на самом деле воспитал боспорский царь и против кого был составлен заговор? Трудно найти еще какой-либо эпиграфический источник, который вызвал бы столь громадное количество специальных работ для доказательства того, кем был Савмак, поднявший скифов против царя.

Длительный период в советской науке господствующей являлась точка зрения ведущих ученых, которые видели в Савмаке дворцового раба. Соответственно его социальному положению это было восстание рабов. Во всех учебниках по древней истории оно считалось самым древним рабским восстанием на территории Советского Союза против угнетателей — царей. Возражения других исследователей, доказывавших, что в данном случае речь идет не о Савмаке, а о Диофанте, не принимались во внимание и резко критиковались. В последнее время широкую поддержку получила точка зрения о том, что Савмак даже как скифский царевич не являлся воспитанником Перисада V. Однако все-таки до сих пор окончательно не решен вопрос о том, кто же скрывается под словами «воспитавшего его»: Диофант или Митридат Евпатор. Исходя из мирной передачи Боспорского царства в руки понтийского царя путем переговоров его стратега и доверенного лица Диофанта с Перисадом, более логично видеть в воспитаннике именно Митридата. Учитывая то, что родственные связи между последними Спартокидами и Ахеменидами тянутся по крайней мере со времени Камасарии, ко времени Перисада V сложились такие обстоятельства, что лучше всего было войти в состав Понтийского государства.