Чтение онлайн

Как и у предшественников по правлению, у него было три сына, старшего из которых, согласно эллинской традиции, в честь деда назвали Сатиром. Остальные носили необычные для Спартокидов и вообще Боспора греческие имена Евмел и Притан. «Старший из них, Сатир, получил власть от отца, царствовавшего 38 лет; но Евмел, вступив в дружеские отношения с некоторыми из соседних варварских народов и собрав значительные военные силы, стал оспаривать у брата власть, — писал Диодор. — Сатир, узнав об этом, двинулся против него со значительным войском; перейдя через реку Фат и приблизившись к неприятелям, он окружил свой лагерь телегами, на которых привез огромное количество провианта, затем выстроил войско и сам по скифскому обычаю стал в центре боевого строя.

Союзниками Сатира в этом походе были греческие наемники в числе не более двух тысяч и столько же фракийцев, а все остальное войско состояло из союзников-скифов в количестве более 20 тыс. пехоты и не менее 10 тыс. всадников. На стороне Евмела был царь фатеев Арифарн с 20 тыс. конницы и 22 тыс. пехоты. Когда произошло упорное сражение, Сатир, окруженный отборными воинами, завязал конную стычку со свитой Арифарна, стоявшего против него в центре боевого строя, и после значительных потерь с той и другой стороны принудил, наконец, варварского царя обратиться в бегство».

Дальше Диодор сообщает, что Сатир начал преследовать Арифарна, но узнал, что его наемников на правом фланге обратил в бегство Евмел. Он бросился туда и вторично добился победы, разбив все неприятельское войско и доказав, «что и по старшинству происхождения, и по храбрости он был достоин наследовать отцовскую власть». Однако ни Евмел, ни Арифарн не примирились с поражением. Собрав уцелевшие силы, они укрылись во дворце Арифарна, окруженного высокими утесами и огромным лесом. Кроме того, замок был хорошо укреплен оборонительными стенами и башнями; к нему вели только два труднодоступных прохода.

Сатир со своими войсками опустошил земли Арифарна, предал огню селения, откуда взял пленных и много добычи. После этого попытался овладеть замком, заставив своих воинов вырубать лес для создания к нему дороги. Арифарн в свою очередь расставил своих воинов так, что те поражали стрелами вырубавших деревья. Три дня шла напряженная работа по прокладке прохода через лес при потере многих людей. Умный и храбрый Мениск — предводитель наемников Сатира почти достиг крепостной стены со своими воинами, но был отброшен силами противника. Сатир отважно и безрассудно бросился ему на помощь, но был ранен копьем в руку. Возвратившись в лагерь, он при наступлении ночи скончался от раны, пробыв царем лишь девять месяцев. Мениск снял осаду замка, отвел войско в город Гаргазу, а сам оттуда по реке перевез тело Сатира в Пантикапей.

Его брат Притан, похоронив Сатира с большими почестями, отправился в Гаргазу, где принял царскую власть и руководство над войском. Евмел предпринял попытку к переговорам, чтобы получить половину государства. Но Притан отверг его притязания и возвратился в Пантикапей. Евмел воспользовался случаем и со своим войском захватил значительную территорию азиатского Боспора. Притан выступил на борьбу с братом, потерпел поражение, капитулировал, отдал ему войско и отказался от власти. Его никто не поддержал и в Пантикапее, когда он решил укрепиться в царской резиденции. Отсюда он сбежал в Кепы, где ему тоже не помогли и вскоре убили. «После смерти братьев, — пишет далее Диодор, — Евмел, желая упрочить свою власть, приказал умертвить друзей Сатира и Притана, а также их жен и детей. Удалось спастись от него одному Перисаду, сыну Сатира, очень молодому человеку: бежав из города верхом на коне, он нашел убежище у скифского царя Агара».

Так, жертвуя благом и жизнью братьев, всех их родственников и друзей, тысяч воинов, Евмел захватил власть. Даже если цифры воюющих с одной и другой стороны преувеличены, они тем не менее показывают, сколь значительные силы были втянуты в эту междоусобную войну. Несмотря на то, что в итоге победил правонарушитель Евмел, он по сравнению с Сатиром в рассказе Диодора показан крайне жестоким и осторожным. Историк постоянно подчеркивает смелость и мужество Сатира, взаимовыручку, личное участие в схватках на передовых позициях. Евмел, явно стараясь сохранить свою жизнь, действовал через Арифарна.

В борьбе за власть нашло четкое проявление расстановки этнических группировок. На стороне законного престолонаследника выступили воины-наемники греческого, фракийского и союзного скифского происхождения. Исходя из этого, а также то, что сын Сатира укрылся у скифского царя Агара, можно еще раз напомнить, что правящая верхушка на Боспоре была тесно связана с царской и аристократической элитой этих трех народов. На протяжении смены нескольких поколений путем установления смешанных браков родственные узы укрепились, переплелись межэтнические традиции и семейные связи. Но во всех случаях преобладала более высокая эллинская культура, что нашло отражение во многих памятниках письменности, искусства, религии и погребального обряда. Евмела, наоборот, поддерживали многочисленные и, видимо, хорошо вооруженные воины из племени фатеев, которых нередко отождествляют с сираками и меотами. Как те, так и другие выступают в общем как реальная политическая сила, способствующая разрешению усобиц между братьями. Однако наиболее странно и удивительно то, что пока продолжалась эта война, граждане боспорских городов как будто затаились и выжидали, не протестуя против чрезвычайных нарушений традиций и незаконных действий Евмела. Ничем не смогли помочь жители Кеп сбежавшему к ним Притану, хотя он явно надеялся спастись в этом городке.

Очевидно, пассивность граждан крупных городов указывает, с одной стороны, на сильную власть Спартокидов и отсутствие гражданского ополчения, характерного для демократических полисов, а с другой, их отстраненность от политической жизни и понимание своего бесправия, неуверенность и отсутствие сплоченности. И только после того, как закончилась драматическая борьба за власть и было уничтожено много семейств, пантикапейцы вышли из состояния апатии. По сведениям того же Диодора, в Пантикапее начались серьезные волнения граждан. В чем и как они проявлялись, историк не сообщает. Но это заставило Евмела созвать народное собрание. Такой феноменальный акт при тираническом режиме свидетельствует о том, что определенные элементы полисных законов все-таки сохранились на Боспоре. Евмел не решился силой покорить пантикапейцев. Наоборот, выступив перед ними на народном собрании, он пообещал сохранить образ правления своих предков и подтвердил привилегии пантикапейцев, в частности их права на освобождение от налогов и беспошлинную торговлю. Касалось ли это обещание только жителей столицы государства или относилось ко всему свободному населению городов, ничего определенного сказать нельзя.

Непродолжительное (309/308-304 гг. до н. э.) правление Евмела, обладавшего жестким и энергичным характером, в итоге принесло много различных благ боспорцам в основном за счет увеличения торговли и территориального расширения государства. Как и при его предшественниках, продолжался в основном вывоз зерна и разных товаров в Афины. Сюда в значительных количествах вывозилась и рыба, в частности осетрина, славившаяся среди афинян. Евмел, по-видимому, в своей политике стремился подражать правителям македонской династии и готовил почву для создания еще большего государства. «Он присоединил значительную часть соседних варварских земель и доставил своему царству гораздо большую известность, — отмечал Диодор. — Он задумал было вообще покорить все племена, окружающие Понт, и скоро привел бы в исполнение свой замысел, если бы скоропостижная смерть не пресекла его жизнь». Возвращаясь из Синдики для участия в празднествах с жертвоприношениями, он погиб от несчастного случая, когда лошади чего-то испугались и понесли. Он попытался выпрыгнуть из колесницы, но его меч застрял в колесе и Евмела протянуло на быстром скаку лошадей.

Евмел, как самый жестокий из всех правителей Боспора, не известно по каким причинам за свое непродолжительное царствование всячески старался угодить не только эллинам Боспора, предоставив им льготы, но и разным греческим городам. В противовес экспансионистской политике македонского царя Лисимаха, он помогал Византие, Синопе, другим городам на Понте. Во время осады Каллатиса воинственными македонянами Евмел сумел вывезти из него тысячу каллатийцев. Для их поселения он выделил местность Псою и разделил ее землю на отдельные участки. Все попытки археологов локализовать ее не увенчались успехом. Из этого ясно, что Евмел, как и его предшественники, лично распоряжался своими земельными владениями. Наделив землей новых греческих переселенцев, он в значительной степени укрепил гражданский коллектив на Боспоре. Кроме того, Евмел, как и его отец, всеми доступными методами укреплял авторитет Боспора на Понте. Его войска боролись с разбоями и пиратством гениохов, тавров, каких-то ахейцев, как сообщает все тот же Диодор. При Евмеле море было очищено от пиратов, за что он получил похвалу от всех торговцев, посещавших Боспор и понтийские города, что, бесспорно, улучшило торговые контакты.

Благодаря своей деятельности Евмел прославился как филэллин и достиг больших успехов в управлении государством. Очевидно, чтобы не оставить по себе дурную память, он старался своими последующими действиями сгладить вину за убийства братьев и оправдать себя в глазах всех греков. К сожалению, Диодор, говоря о завоевании Евмелом многих варварских земель и его планах покорения всех племен, обитавших вокруг Понта, не привел их названия. Поэтому никто не может точно сказать, кого же из варваров он включил в свое государство. В отличие от Левкона и Перисада, ни в одной посвятительной надписи его титулатура не значится. Вообще, в эпиграфических памятниках Боспора его имя как правителя почти не упоминается. Судя по всему все боспорские святилища этим самым выражали немой протест против правителя-убийцы.