Чтение онлайн

Болиашвили удивленно посмотрел на комбрига и несмело возразил:

— Я, конечно, могу и так, да только это будет нарушением правил.

— Ничего! Один раз можно, коль мы в таком положении очутились.

Болиашвили включил аппарат.

— Доброе утро, товарищ полковник.

Подошедший Черноусов оторвал полковника от рации.

— Здравствуй, Черноусов. Ну как дела?

— Ничего, спасибо! Есть радостные вести.

— А именно?

— Сегодня ночью лейтенант Куско с группой солдат отбил у гитлеровцев сто двадцать голов крупного скота. Сюда пригнал, в лес. Так что с питанием вопрос теперь улажен.

Захарчук оживился.

— Здорово! Молодцы ребята! Это уже выход из положения.

— Еще бы! — согласился майор. — Вот только соли нет. Надо бы тоже что-нибудь придумать.

— Да! — задумчиво протянул Захарчук. — Знаешь что, майор! Поговори-ка с Колодченко. Он мне рассказывал, что у него где-то в селе есть на примете какая-то там лавчонка фашистская. Посмотри, может быть, можно будет что-нибудь организовать. Да, кстати, вон и сам он идет.

— Согласилась принять, согласилась! — высунувшись из окопа, на весь лес закричал Болиашвили.

— Ну вот, наконец-то! — обрадованно загремел Захарчук и пошел к окопу Болиашвили. Черноусов шагнул было за ним, но полковник вернул его: — Иди поговори с ним. Придумайте что-нибудь.

— Что передать? — поторопил комбрига радист.

Полковник не сразу нашелся, что ответить. Он подбежал к радиостанции, возбужденно посмотрел на аппарат, потом на Болиашвили и, смахнув рукавом гимнастерки выступившие от волнения на лбу капельки пота, торопливо продиктовал:

— Передай так: «Радиостанция «Забой» моя. Я Захарчук. Прошу новую задачу по старому коду».

Открытую радиограмму Захарчука Большая земля приняла. И снова медленно потекли часы и минуты томительного ожидания.

«А вдруг они не поверят, что это именно я, а не кто другой, — размышлял полковник и тут же успокаивал себя: — Чепуха все это! Меня должны опознать. Обязательно устроят мне разговор с каким-нибудь знакомым, заставят рассказать о каком-нибудь третьем лице, либо, как в прошлом году, попросят перечислить людей, участвовавших в одном из каких-нибудь вечеров или торжественных заседаний, и только тогда… Ну, ясно, тогда пришлют самолет связи, а потом другие, с боеприпасами, продовольствием. Вот тогда-то мы и развернемся». Рассуждая так, Захарчук не заметил, как к нему подошел заместитель начальника политотдела старший лейтенант Коноплев.

— Ты что? — спросил Захарчук.

— С просьбой, товарищ полковник.

— Ну давай выкладывай!

— Да видите ли в чем дело, товарищ полковник. Бумага у нас вся вышла, и не на чем теперь выпускать боевые листки. А у вас…

— Э-э! — перебил его полковник. — Ничего не выйдет. Знаю! Пришли бумаги просить?

— Так точно!

— Не дам. Надо свою иметь. Какие же вы политработники, коль остались без бумаги.

— Да как же не остаться? Ведь ежедневно в каждой роте выходит боевой листок, да и на сводку Информбюро почти до ста четвертушек расходуем.

— Все равно не дам! — отрезал Захарчук.

Замполит не уходил, зная, что полковник покричит, пожурит, а бумаги для боевых листков все же даст. Из последней, а выделит.

— Ну что стоишь? — прикрикнул Захарчук на него. — Иди к начальнику штаба, скажи, что я приказал выдать килограмм… Нет, два килограмма бумаги, да чтоб больше ко мне не приходили. Сами где-нибудь доставайте. Да, кстати, на этих днях проведите в батальонах комсомольские собрания. Поговорите еще разок о дисциплине. Это будет полезно перед решающим боем. Ну ладно, иди. Дальше ты сам знаешь, что делать.

Коноплев ушел, а Захарчук, заглянув к радисту, сказал:

— Если будут требовать меня к аппарату — разбуди… Я буду у себя в землянке.

— Слушаюсь, — отозвался Болиашвили.

— Так что вы хотите? — спросил Колодченко Черноусова. — Забрать у этого прохвоста соль?

— Главное, разумеется, обезвредить врага. Но и соль нам нужна.

Колодченко крякнул, достал из кармана трубку, вскинул на Черноусова свои проницательные глаза и сказал:

— Думаю, что у вас с этим делом ничего не получится. Дохлое это дело.

— Почему? — спросил майор.

— Да видишь ли… Этот самый Аким Луцюк, о котором я говорил полковнику, действительно держит магазин в Сахновке. И соль у него есть и другие продукты. Но дело в том, что он очень осторожный мужик и его не так уж просто провести. Ночью он сидит под семью замками, а днем, сам понимаешь, нельзя ничего сделать — фашистов в селе полно. Хлопцы-то мои уже дважды пытались с ним разделаться, да ничего не вышло. Гитлеровцы его хорошо охраняют.

— А почему? — поинтересовался майор.

— За своего человека считают. С хлебом, с солью их встречал. Кулак он в прошлом. Помнится, в двадцать девятом или тридцатом году его сослали, так он отбыл срок и опять приехал в Сахновку. Дочь у него там учительствовала. Вот он у нее и приютился. С полгода, наверное, ничего не делал, потом в колхоз вступил, работал, можно сказать, неплохо, но стоило фашистам прийти в село, как он снова переродился. Опять за торговлю принялся, работниками обзавелся, эксплуатирует их вовсю и вообще ведет себя непристойно.

— А с народом как живет? Под расстрел никого не подвел?

— Точных сведений нет. Но говорят, что он предал несколько дней назад двух каких-то парней. Парни эти будто бы пробирались в наш отряд. Во всяком случае, ясно, что это враг.

— Понятно!

— Рассказывают, — продолжал Колодченко, — что он ходил по домам и спрашивал крестьян: ты, дескать, брал у меня чего-нибудь, когда меня осудили? Ну, тот отвечает, что нет. «Нет, — говорит, — брал. И поэтому если не хочешь, чтобы тебя вздернули на виселицу, пригони мне сегодня овечку. У тебя-то, — говорит, — ведь две». — «Ну, две», — отвечает колхозник. «Вот, — говорит, — одну и пригонишь. А не пригонишь — не обижайся».

— Ну и что же? Гнали?

— Конечно.

— Н-да! — задумчиво протянул Черноусов. — Старик опасен. Надо во что бы то ни стало изолировать его.

— Трудно до него добраться, очень трудно. Есть в этом селе некто Тришка Наливайко. Старший полицай. Так этот самый Тришка в большой дружбе с ним. Как говорят, в зятья к нему метит. И, может быть, уже давно бы свадьбу сыграли, да только дочь его отвергла Тришку. Но дело не в этом. Дело в том, что между их домами установлена сигнализация…