Чтение онлайн

— Сколько просит-то?

— Две тысячи марок.

— Дороговато.

— Вот и я говорю. Не стоит она этого. Послушай, как она играет. У нее и звук-то какой-то ненормальный.

Ваня взял гармонь, перекинул через плечо ремень, заложил ногу на ногу и ударил по клавишам. Его пальцы быстро забегали по белым рядам перламутровых пуговиц, и гармонь заговорила. Ваня играл гопака.

— Эх! Сплясать, что ли, на радостях, — предложил Тришка Леньке.

— А что за радость? Женишься, что ли?

— Нет, не это. Говорят, скоро наши придут.

— Какие наши? — насторожившись, переспросил Ленька.

— Ну, Красная Армия, — подленько улыбаясь, сказал Тришка.

— Чепуха все это. Нам и при немцах неплохо, — не моргнув даже, ответил Ленька.

— А говорят, их уже десант здесь высажен. Не слышал?

— Нет! И не интересуюсь этим, — отмахнулся от него Ленька и, обратившись к Ване, спросил: — Ну как, фальшивит?

— Да маленько есть, — оборвав игру, ответил Ваня.

— Сам ты фальшивишь. Пальцы у тебя деревянные. Вот слушай, как надо играть, — и Ленька, взяв гармонь у Вани, заиграл припевая:

Э-эх! да кудри белы, золоты колечки-и, Э-эх! да промелькнули на лугу. Ты ушла, и твои плечи-и, Скрылися в ночную мглу.

— Ну, ладно! Я пойду, — встав с лавки, сказал Тришка.

— А чего заходил-то? — спросил его Ленька.

— Да так, услышал гармонь, думаю, дай зайду, послушаю.

— Ну, сиди тогда, послушай еще.

— Да нет! Пойду. Надо еще к Аким Никитычу в лавку зайти. Сигареты он привез.

Ленька ничего не ответил. Он снова заиграл, тихо напевая:

Ехали цыгане, эх, да с ярмарки домой, Вдруг остановилися под яблонькой густой, Вдруг остановилися под яблонькой густой…

Тришка прикрыл за собою дверь. Ваня посмотрел через окно в спину одноглазого и, сердито сплюнув, выругался:

— Ну и сволочь! Дураков ищет. Гармонь пришел слушать. А мы и не играли. Эх! Доберемся мы до тебя, одноглазая ты сатана…

— Прибить его надо, ребята! — не прекращая игры, тихо вставил Ленька.

— А как его прибьешь, когда он вечером глаз не кажет, — сказал Леша Куценко.

— Об этом подумать надо. А в общем… — Ленька бросил играть и, помедлив немного, тихо сообщил: — А вообще-то у меня есть надежный человек. Он нам в этом поможет.

— Кто такой? — спросил Ваня.

— Один парашютист, — понизив голос, почти шепотом рассказал Ленька. — Крепкий парень. Одним словом, силач. Он родственник нашего одного селянина. Был здесь, а скоро опять будет. Я уже говорил с ним. Обещался помочь прибить одноглазого. Ну, а теперь, ребята, давайте расходиться. Да смотрите, язык за зубами держите.

Весь день и почти половину ночи шел сильный дождь. Идти по непролазной грязи в темноте было трудно. Поэтому, когда Никита Назаренко объявил своим товарищам, что они уже находятся на окраине села Сахновки и что до дома его дяди осталось недалеко, все облегченно вздохнули.

— Только бы на патрулей не наткнуться, — шепнул Сидорову Кухтин.

— Не должны, — ответил Сидоров. — По огородам их патрули не ходят.

— Тсс! — подал им знак Никита.

Все остановились.

— Сейчас будет высокий плетень, а за ним сад, — пояснил Назаренко. — Так вот, осторожненько переберитесь туда и ждите меня. В дом пока зайду один. — И он, подойдя к плетню, ловко перемахнул через него.

Никита хорошо знал расположение сада, но то ли от волнения, то ли потому, что ночь выдалась на редкость темной, он долго не мог найти тропинки и все время натыкался на разросшиеся кусты смородины. Наконец он отыскал тропинку и прошел к дому. Здесь он осторожно осмотрелся по сторонам, прислушался, затем тихонько постучал в окно.

Тихо. На стук никто не отозвался. Тогда он снова поднял руку, чтобы постучать, но тут же, услышав шорох открываемой форточки, затаил дыхание.

— Кто там? — настороженно спросили в полуоткрытую форточку.

— Мы, рижане, — условно ответил Никита.

— Сейчас я! — послышалось в ответ, и форточка моментально захлопнулась. Затем Никита услышал легкий шорох в коридоре, и Савелий Лукич впустил его в дом.

— Ну что нового? — сразу же спросил его старик.

Это был рослый, широкоплечий, с коротким, широким носом и маленькими проницательными глазами шестидесятилетний колхозник.

Назаренко вкратце рассказал о цели их прихода.

— Опасно это, очень опасно! — подумав, произнес Савелий Лукич.

— Нам это известно.

Савелий Лукич тяжело вздохнул.

— Ну ладно! — сказал он. — Давайте действуйте. Только смелее и наверняка.

— Постараемся.

— А вообще вам повезло. Сегодня днем почти весь гарнизон куда-то выехал. Но комендант и его охрана пока еще в селе.

Помолчали.

Савелий Лукич спросил:

— Ну, а хлопцы-то твои где?

— В саду.

— Веди их в дом. На чердаке всем места хватит, да и безопаснее у меня.

— Спасибо, дядюшка. Я сейчас за ними схожу.

— Постой! Ведь их и покормить нужно? А у меня, как на грех, ничего горячего нет.

— Это не обязательно, — успокоил его Никита.

— Да ты душой-то не криви, — сказал Савелий Лукич. — После такого перехода? Знаю, что солдату нужно. Ну, да ладно! Сегодня хлеба с салом покушаете, молочком запьете и сыты будете. А завтра чего-нибудь придумаем. Иди зови их.

Через час все десять человек, плотно закусив, отдыхали на чердаке.

С утра Савелий Лукич все время находился у себя во дворе. Никита Назаренко поручил ему проследить за магазином живущего по соседству Акима Луцюка, выбрать момент, когда там никого не будет, и сообщить ему. И Савелий Лукич, чтобы это не так бросалось в глаза, нашел себе работу. Он стал переносить с одного на другое место дрова. Савелий Лукич делал это не спеша, ни на минуту стараясь не упускать из виду соседский дом, куда все время заходили люди.