Чтение онлайн

— Я.

— Ой! — скривился Кухтин.

— Зря паникуешь.

— А что хоть написал-то?

— Так, ничего особенного. Дескать, люблю, жди и прочее.

— Ну, смотри! Узнает, не поздоровится нам.

— Не узнает. Видал, как он сразу оживился? Видно, здорово она ему голову вскружила.

— Это нас не касается. Только зря ты с письмом. Необдуманно все.

Письмо, адресованное Алексею Сидорову, было небольшим, но по обилию ошибок в нем нетрудно было догадаться, что написано оно кем угодно, но только не Листопадовой.

И действительно, Сидоров с первых же строк понял, что его разыгрывают. Вернувшись в землянку, он строго спросил рыжеволосого солдата:

— Ты где взял это письмо?

— Летчица дала, — не моргнув, ответил солдат.

— Врешь!

— Ну коль не веришь — дело твое. Только это письмо она мне самолично передала… Пойду-ка я лучше… Обидно даже. Искал тебя, думал — отблагодаришь, а ты…

— И не стыдно?

Солдат опустил глаза.

— Пойми, дорогой, эта девушка имеет среднее образование и такого безграмотного письма написать не могла.

— Ну и дела! — искусственно улыбнулся Будрин и подальше от греха незаметно выскользнул из землянки.

— Да отвечай же ты, не мямли! — повысил голос Сидоров. — Кто подослал тебя? Будрин?

— Он, — тихо выдавил из себя солдат.

— Зачем? Посмеяться хотели?

— Да нет же! Просто из-за жалости к тебе так сделали. Говорят, у тебя никого родных нет, а эта летчица тоже тебя забыла.

— Эх, вы! — добродушно пробурчал Сидоров и вышел из землянки.

Солдат пошел следом за ним.

— Ты не обижайся, — виновато начал он. — Ребята хотели лучше сделать, а вышло недоразумение.

— Ладно, ладно! Ступай себе своей дорогой.

Сидоров в раздумье долго бродил по лесу.

Обернувшись, он увидел, что Будрин в отдалении следует за ним. Он сделал ему знак подойти, но пулеметчик вместо этого нырнул в кусты.

За деревьями показалась рослая фигура комбата. Сидоров вытянулся, отдал честь.

— Здравствуй, Сидоров! — весело поздоровался с ним майор и прошел было дальше. Но тут же вернулся, подошел к солдату и смущенно заговорил: — Вот оказия! Целую неделю ношу в планшете письмо и все никак не могу передать. Вот получи. Просили лично вручить.

— Не надо, не надо, товарищ майор! — замахал руками Сидоров. — Я уже знаю, кто писал.

— Вот и прекрасно. Получи-ка, — и он протянул солдату голубой конверт.

— Не возьму! — наотрез отказался Сидоров.

— Это почему же? — спросил майор. — Поссорились?

— Ни с кем я не ссорился, товарищ майор, только смеяться надо мною тоже нехорошо. Не заслужил я этого.

— Позвольте! Я ничего не понимаю! Кто над вами смеется?

— Я знаю кто, потому и не хочу брать.

Командир батальона непонимающе пожал плечами и снова спросил:

— Вы знаете, от кого это письмо?

— Знаю.

— Ну и что же?

— А то, что это письмо не настоящее, а поддельное.

— То есть как это поддельное?

— Опять, наверное, Будрин написал, а вас попросил мне передать.

Майор нахмурился.

— Ну знаете что, Сидоров! Это уж слишком. Разве я когда-нибудь вас обманывал?

— Нет, товарищ майор.

— Так в чем же дело?

— А дело вот в чем, товарищ майор, — заговорил выросший словно из-под земли Будрин. — Здесь во всем виноват я. — И пулеметчик коротко рассказал комбату, что солдаты написали от имени летчицы письмо, чтобы утешить товарища.

Майор засмеялся.

— Ну ничего! — сказал он. — Зато это, — он потряс голубым конвертом, — настоящее, да, кажется, еще и с фотографией.

Сидоров взял у майора письмо, распечатал его и, обнаружив фотокарточку, расплылся в радостной улыбке.

— А ну-ка, покажи! — попросил майор.

Сидоров подал ему открытку.

— Хорошая девушка! — от души сказал майор. — А еще не хотел брать. Эх ты, Сидоров! Ну ладно! Не буду тебе мешать.

Сидоров примостился под деревом и стал читать дорогое для него послание.

Рация Болиашвили работала безупречно. Радист ежедневно в определенное время отстукивал на Большую землю сведения о боевых делах десантников. Несколько раз в сводках Совинформбюро сообщалось, сколько гитлеровцев уничтожено в населенных пунктах, прилегающих к Таганчанскому лесу. И хотя в сводках по каким-то соображениям не говорилось, что это сделали десантники, все в бригаде знали, что это говорится о них, и радовались. Однажды в сводке Совинформбюро промелькнула фамилия пулеметчика Будрина. И бывалый солдат чуть ли не целую неделю раздумывал, читала ли эту сводку его мать, не пропустила ли она ее и догадалась ли, что это говорят о нем, ее сыне.

Как-то Болиашвили принял по радио большую шифровку — директиву командования об усилении подрывной деятельности в тылу врага. А это значило, что скоро сюда должны прийти регулярные части Советской Армии. И новые, более мощные удары обрушили десантники на головы гитлеровцев, пытавшихся всеми силами удержать в своих руках правый берег Днепра.

Четыре батальона Захарчука одновременно появлялись в разных местах далеко от Таганчанского леса. Они действовали дерзко, уверенно и буквально сбивали с толку вражеское командование. Не имея точных сведений о численности высаженного десанта, гитлеровцы всячески пытались захватить хотя бы одного советского парашютиста. Но это им никак не удавалось. Солдаты Захарчука в больших и малых боях бились до последнего вздоха. Таков был неписаный закон парашютистов.

Гитлеровцы во всех селах, прилегающих к городу Таганча, развесили приказы, в которых обещали, что каждому, кто выдаст советского парашютиста, будет выдано денежное вознаграждение в размере десяти тысяч марок. Но и это не помогло. Никто не выдавал гитлеровцам советских воинов. Крестьяне стали еще осторожней, еще тщательнее прятали парашютистов-разведчиков, снабжали их нужными сведениями и очень часто — продуктами.

Как потом выяснилось, Гитлер лично отдал приказ о немедленном уничтожении советского десанта и построении на всем правобережье мощной обороны. Со всей Украины сюда согнали мирное население и заставили рыть траншеи и земляные укрепления. Одновременно с этим на подавление советского десанта гитлеровцы бросили воинские части.

В селах Пошатня и Буда-Воробиевская гитлеровцы разместили танковое подразделение, бронетранспортеры и карательные отряды СС. Все это должно было быть направлено против десантников и группировавшихся вокруг них партизанских отрядов…

— Ну что же будем делать, комиссар? — спросил комбриг Захарчук начальника политотдела Рыбина.

Перед этим они допрашивали захваченного в плен ефрейтора и теперь сидели в землянке один против другого.

Рыбин ответил не сразу. Уронив голову на свои жилистые руки, он неподвижно сидел за столом. Если бы здесь был посторонний человек, он подумал бы, что подполковник спит.