Чтение онлайн

— Мне кажется, — все еще не поднимая головы, тихо заговорил Рыбин, — что пленный нам сказал правду: гитлеровцы готовятся к новому наступлению.

— И я такого же мнения, — согласился Захарчук.

— Тем более, что его показания совпадают с данными нашей разведки, — подняв, наконец, голову и смотря в глаза комбрига, добавил Рыбин. — Я полагаю, что нам нужно опередить их и спутать все их планы. Понимаешь! Хорошо было бы послать наших ребят и в Пошатню и в Буду-Воробиевскую. Внезапно! Ночью! Как снег на голову! Они готовятся к наступлению, но удара не ожидают.

— Идея хорошая! — отозвался комбриг. — Но не далековато ли отсюда?..

По тону, каким произносил эти слова Захарчук, чувствовалось, что он уже все рассчитал и принял решение и теперь, беседуя с Рыбиным, проверяет правильность этого решения.

— Сколько туда километров?

— До Пошатни — двадцать, до Буды — восемнадцать.

— Ну и что же! Если в шесть вечера тронутся, к двум часам ночи будут уже на месте. По-моему, самое подходящее время для налета.

— Хорошо! Я согласен, — сказал Захарчук.

Ночь была осенняя, темная и грязная. Темная до того, что в трех шагах уже не видно было впереди идущего человека.

Батальон прошел уже более двадцати километров, но никто не отстал. Черноусов поднес руку к лицу, посмотрел на светящийся циферблат часов. Было четверть второго.

— Немного опоздаем, — сказал он рядом шагавшему по грязи лейтенанту Куско. — По времени мы уже должны быть недалеко от Пошатни.

— А она уже и недалеко, — отозвался офицер. — Эти места мне хорошо знакомы. С полкилометра осталось до села, не больше.

И как бы в подтверждение его слов, офицер, возглавлявший боевое охранение батальона, подал сигнал остановиться.

Батальон остановился. К комбату подошли разведчики. И хотя было очень темно, Черноусов сразу узнал среди них рослую фигуру Сидорова.

— Ну как?

— Спят все мертвым сном, — оживленно ответил Сидоров.

— А патрули? Часовые?

— Что-то не видно, — сообщил Кухтин.

— Не может быть, — возразил комбат.

— Верно, товарищ майор, — торопливо подтвердил Сидоров. — Не видно их. То есть они-то, конечно, есть, но плохо службу несут, сукины дети. Прямо в самую деревню прошли и только одного заметили.

— А он вас? — забеспокоился Черноусов.

— А он и очухаться не успел, как мы его скрутили и с собой увели.

— Молодцы! Давайте его сюда быстрей.

— Сейчас Уваров подведет. Помял я его маленько, так он еле ноги волочит.

— Ну, давайте, давайте быстрей, — поторопил Сидорова комбат.

— Да что же, мне его на руках, что ли, нести! — с некоторой обидой в голосе сказал Сидоров, но все же побежал навстречу Уварову.

— Ну что ты ползешь, как черепаха, — зашептал он Уварову. — Погоняй его быстрей.

— Да не идет что-то. Ленивый.

— А ну, быстрей!

Гитлеровец, не понявший, что от него требовали, шел все так же медленно.

— Экий ты упрямый, — заворчал Сидоров. — Шевелись, тебе говорю, шевелись! — и он подтолкнул его прикладом автомата.

Гитлеровец ускорил шаги, но все же передвигался слишком медленно. Тогда Сидоров разозлился, схватил его на руки, перекинул через плечо и побежал с этим грузом к майору.

— Вот он, — доложил солдат комбату, поставив перед ним на ноги гитлеровца со связанными руками.

Хорошо владевший немецким языком Черноусов сразу же учинил пленному допрос.

— Вы танкист?

— Да.

— И завтра на рассвете должны наступать на Таганчанский лес? Так ведь?

Гитлеровец медлил с ответом.

— Ну! — прикрикнул на него Черноусов.

— Простите, — растерянно заговорил пленный. — Если вам нетрудно, то осветите себе лицо. Я хочу видеть, с кем говорю…

Майор осветил.

Пленный облегченно вздохнул и более смело произнес:

— Вы так хорошо говорите по-немецки, что я даже подумал, не наш ли это офицер. Но теперь я вижу, что на вас мундир русского и опасения мои напрасны.

— Кого вы опасались? — удивился комбат. — Своего офицера?

— Да.

И пленный рассказал Черноусову, что иногда их офицеры сами же выкрадывают часовых и под видом партизан устраивают им в темной комнате допрос. Если схваченный в чем-нибудь проговорится или плохо отзовется о фюрере, он и его семья гибнут.

— Так, та-ак… Интересно!.. Стало быть, ваши офицеры начинают уже сомневаться в своих солдатах? Боятся разложения?

— Я не знаю, чего они боятся и для чего это делается, но смею вас заверить, что такие вещи устраиваются довольно-таки часто.

— Ну хорошо… А теперь скажите-ка, сколько в Пошатне танков и бронетранспортеров?

Пленный рассказал. Его показания совпали с данными бригадной разведки.

Слушая показания пленного, Черноусов хмурился и морщил свой широкий лоб. О том, что в Пошатне стоит целый танковый батальон, Черноусов уже знал. Но сведения о том, что в минувшие сутки в этом населенном пункте появились две карательные роты эсэсовцев, для него были неприятной новостью. Внутренний голос подсказывал ему, что гитлеровец не обманул его и что в связи с этим надо действовать более обдуманно, а может быть, и принять какое-то новое решение. «Кто знает, как все обернется, — размышлял Черноусов. — Силы слишком неравные. Не вернуться ли обратно, к себе в лес, сохранить людей для более выгодного боя?.. Ну конечно, так надо будет и сделать», — решил он и уже хотел было отдать приказание старшему адъютанту батальона капитану Майбороде, но тут же устыдился своей минутной слабости. «Надо дать гитлеровцам бой, уничтожить их танки и бронетранспортеры: двум смертям не бывать, а одной не миновать», — подбодрил себя Черноусов и снова заговорил с пленным:

— Сколько постов в селе?

— Точно не знаю. Очевидно, около десяти.

Черноусов подробно расспросил пленного, где эти посты расположены и когда они меняются. Танкист охотно рассказал.

Но когда майор предложил ему показать разведчикам дом, где расположен штаб, пленный заколебался. Он уронил голову на грудь, вздохнул и спросил:

— А что вы потом со мной сделаете?

— Я отпущу вас, если все, что вы сообщили мне, правда.

— Ну хорошо.