Чтение онлайн

— Да ведь хочется, чтобы быстрей ему по шапке надавать, — пояснил Будрин.

— Я понимаю! — ответил парторг. — Но ведь это не так уж просто. Здорово еще сопротивляется. Ни одного метра земли без боя не отдает.

— Заставим! Все отдаст, — уверенно сказал Сидоров.

— Правильно! Еще неделька-другая — и погоним мы его с Правобережной Украины, а потом и за его логово возьмемся. Так ведь, товарищи?

— Да в этом никто не сомневается, — ответил Будрин. — Думается мне, что скоро очень жарко будет. Так жарко, что он и места себе не найдет на земле. Податься-то ему ведь некуда.

— Да-а, — протянул Кухтин. — Если все по-хорошему будет и союзники наконец раскачаются, то его можно будет зажать в кольцо со всех сторон, тут и конец ему придет.

— И пожалеет он тогда, что на нас руку поднял, — добавил Будрин. — Право слово, пожалеет.

— Уже жалеет, — сообщил парторг. — Сами пленные об этом говорят. Только, как это говорится в пословице: близок локоток, да не укусишь! Так и у них получилось. Опомнились, да поздно.

— Осечка, можно сказать, вышла, — вставил Кухтин и громко засмеялся.

В воздухе послышалось ровное гудение моторов. Все подняли вверх головы и стали всматриваться в ясное, по-осеннему холодное небо. Сначала слышался только все нарастающий гул моторов, но самих самолетов не было видно. Но вот они, наконец, появились, и Кухтин что есть силы закричал на весь лес:

— Наши, ребята! Честное слово, наши. Смотри, вон даже звездочки видны.

— Ладно, не ори! И без тебя видим, что наши.

— Наверное, чего-нибудь приметили и сейчас раздолбают, — объявил Будрин.

— А ты думал как же! Не ради же прогулки полетели, — опять проговорил Кухтин.

— Отрадно! Очень отрадно! — присоединил свой голос Котов. — Днем такой массой летают. Это уже о многом говорит. Это уже факт нашего преимущества в воздухе, товарищи. Понимаете ли вы важность всего этого?

— Ну а как же, товарищ гвардии старший лейтенант, — отозвался Сидоров. — Что ж мы, маленькие, что ли?

Парторг почему-то вздохнул.

— Вот увидел наши самолеты — и такое теперь на сердце, — он провел рукой по своей груди, — что будто дома побывал. Вроде как бы мать свою родную увидел. Правда!

— А мне даже закурить захотелось, — объявил Кухтин и достал сигареты.

Гришутка — тот самый пастушок, который нашел сброшенные при высадке десанта пулеметы, — быстро поправлялся, и Черноусов решил отослать его домой. Правда, он уже привык к мальчику, ему было жаль расставаться с ним, но сделать это было необходимо. Впереди предстояли жестокие бои, и Черноусову не хотелось снова подвергать опасности жизнь мальчика.

Пастушка вызвали к комбату. Черноусов усадил его рядом с собой на грубо сколоченную скамейку, ласково оглядел его с ног до головы и сказал:

— Ну, а теперь пора тебе домой.

Мальчик растерянно поднял глаза на майора. В батальоне все уже считали его своим воспитанником, солдаты сшили ему красноармейский костюм — и вдруг нужно уходить. На глазах мальчишки навернулись слезы, и он, смахнув их, решительно проговорил:

— А я не пойду.

— То есть как это не пойдешь? Раз я говорю, значит так нужно. И вообще… с нами опасно. Могут убить.

— Ну и пусть, я смерти не боюсь.

— Не говори глупостей, — майор привлек к себе мальчика, погладил его по белесой голове. — Учиться тебе надо, Гриша.

— А где учиться-то? Сожгли нашу школу. Нет, домой я не хочу. И опять же фрицы там, полиция. Еще узнают, что у вас был, — матери несдобровать тогда.

— А ведь мальчонка прав! — вступил в разговор, приподнявшись с нар, где он лежал до сих пор, командир роты Куско. — Появись он сейчас в селе, ему сразу допрос учинят. Это точно, товарищ майор. Пусть еще пока поживет у нас, а там видно будет.

И пастушонок остался в батальоне. Его зачислили на все виды довольствия, научили стрелять из пистолета, ходить по азимуту, познакомили с устройством автомата и ручной гранаты.

Мальчик оказался способным и любознательным. Он все хотел знать, его все интересовало.

— Молодец, Гришутка! — как-то похвалил его Сидоров. — Хорошо знаешь материальную часть винтовки. И стреляешь тоже прилично.

— Это что… — нараспев протянул Гриша. — Не больно хитрая наука. Из нее всяк стрелять сможет. Вот если бы еще и из пулемета научиться, было бы здорово.

— Ишь ты чего захотел! — засмеялся Сидоров.

— А что! Думаете, не смогу?

— А зачем тебе это?

— Ну мало ли зачем! На войне пригодится.

Мальчик подсел к Сидорову, заискивающе посмотрел ему в глаза.

— Научите, дядя Леша. Вам же нетрудно это. Вы все умеете.

— Разве и вправду попробовать?

— Научите, дядя Леша, — оживился Гриша. — Я вас очень прошу — научите.

Алексей молча взял пастушка за руку, привел его к Будрину и сказал:

— Мальчонка интересуется пулеметом. Может, не поленишься — возьмешь его к себе в ученики.

— Да ты что! — удивился пулеметчик. — Смеешься?

— Зачем смеяться? Вполне серьезно. Пусть поучится. Это ему не повредит.

Будрин хотя и поломался, но обучать мальчонку стрелять из пулемета стал.

Как-то Будрин должен был участвовать в налете на автоколонну гитлеровцев. Командир роты приказал ему вместе с Уваровым прикрыть огнем своего пулемета группу партизан, в задачу которых входило нападение на автоколонну.

Ранним утром Будрин и Уваров собрались в путь-дорогу; партизанская группа вышла еще раньше. Около землянки появился заспанный Гриша.

— Ты чего так рано? — спросил его Будрин.

— А я с вами, — ответил мальчик.

— С нами нельзя, — строго заметил Будрин.

Гришутка с недовольным лицом отвернулся и пошел в землянку.

Через некоторое время, оглянувшись, Будрин увидел, что мальчик идет за ними.

— Я что сказал! — прикрикнул на него Будрин. — Сейчас же возвращайся в лагерь.