Чтение онлайн

— Да сиди ты, сиди! — сказал Журков. — Вот мы посмотрим, какая у тебя сейчас радость изобразится на лице, когда узнаешь, зачем я к тебе пожаловал... в столь ранний час!

Светлану Журков приветствовал без рукопожатия. Она ответила ему легким наклоном головы.

— Я пойду, папа, — сказала она, — мне в райком комсомола надо.

Журков устрашающе посмотрел на нее и по-отцовски, на «ты», слегка прикрикнул:

— Куда тебе, стрекоза, в райком? Ишь какая быстрая — вся в отца! В твоем райкоме еще никого нет, сейчас проезжал мимо. Посиди, посиди. Секретов не будет. А при тебе хоть не поругаемся.

И Светлана опять села в уголок дивана.

— Ну, хозяин района, — сказал Журков, — угадай, зачем я к тебе в такую рань пожаловал, бедный проситель?

Начальник политотдела, отдуваясь, вынул портсигар.

Бороздин поднес ему спичку и сам закурил.

— Ну, уж заодно и мне разреши, дочка! — заявил он, осмелев. Затем ответил Журкову: — А зачем к бедняге Бороздину гидростроевцы приходят: «Бороздин, дай квартирку!»?

Журков при этих словах откинулся в кресле и как бы впал в бесчувствие, пораженный прозорливостью Бороздина.

— Да ты ясновидец, брат мой! — вскричал Журков. — Читаешь в людских сердцах!.. — Он хитро прищурился и погрозил перстом: — Э-э, нет, тебе, наверно, кто-нибудь сказал!

Оба расхохотались. Потом стали говорить всерьез. Оказалось, начальник политотдела пришел просить ордер на квартиру для корреспондента областной газеты Дементия Зверева.

— Ты его знаешь, Максим! — убежденно говорил он. — Это ж настоящий работник печати. Труженик. Боец пера! И не кичится тем, что областной журналист. Многотиражка наша так и называет его: «Наш спецкор!» Строители его знают, любят. На котловане шутят: «У нас, — говорят, — теперь пойдет дело: нашему участку придано шесть бульдозеров и один Зверев!..»

Журков рассмеялся.

— Да знаю я его! — отвечал Бороздин. — Ездил он со мной по району. Парень хороший. Но ведь он же здесь наездами. Живет в Средневолжске. Не станет же он, литератор, к нам в район переезжать из областного центра.

— А вот и не угадал. Именно! Остается здесь. И обзаводится семьей парень. На нашей гэсовке женится, на Любови Кирюшиной. А у той братишки, сестренки, племяши... А я, знаешь ли, мечтаю сделать его заместителем редактора.

— Да понял, понял... — страдальчески скрипел Бороздин, и хмурился, и потирал бритую голову, словно бы от ушиба. — Да ведь, братцы вы мои, город же не резиновый!..

— Ишь ты! Заговорил совсем как кондуктор автобуса...

— Заговоришь тут! Не с теми расчетами городок строили.

— Ничего, ничего, товарищ председатель! Что нам теперь твой городок? Дни его сочтены. Ты смотри, сколько городков мы по увалу наставили!.. Да скоро мы тебя жилплощадью наделять станем, и притом безотказно!.. А пока не жмись, Максим Петрович, не жмись, для гэсовцев не жалей.

— Ну уж, если я жалею!.. — начал было Бороздин возмущенно, но тотчас же распознал шутку и, рассмеявшись, ответил: — Вам, гэсовцам, все отдай, и то скажете: мало. Уж на что больше, детище свое не пожалел, отдал! — Бороздин кивнул на Светлану.

Ей это не очень-то понравилось. Она сдвинула брови, посидела немного и встала.

— Пойду, отец, — решительно заявила она.

— Пойди, пойди, доченька. Надо тебе хоть немного с мамой побыть перед отъездом.

Светлана простилась и вышла.

Они остались одни. Бороздин звякнул в настольный колокольчик, вошла девушка-секретарь, маленькая, с тихим голосом, с розовой длинной гребенкой в стриженых волосах. Бороздин распорядился выписать ордер на имя Зверева.

— Так скажи ему, пускай приходит за ордером, — сказал он Журкову.

Тот добродушно прищурился.

— Признаться, я прихватил его с собой, ведь я ж в тебе был уверен... Большое, нужное дело сделал ты! Прямо-таки от политотдела благодарю!

Он потряс Бороздину руку.

Вошел Зверев.

— Вот он, вот он, корпус печати! — приветствовал его Журков.

Корреспондент смущенно отшучивался.

— Ты что же это, — кричал на него Журков, — засел на своем правом берегу, а левого и знать не хочешь? Река об одном береге не бывает. И Волга-матушка, она тоже о двух берегах. Смотри! Ведь я знаю: копишь роман... в пяти томах, с прологом и эпилогом! Не хватит тебе одного берега.

Зверев улыбнулся.

— Одного котлована, Артемий Федорович, и то на десять томов хватит! Только бы духу хватило!

Будучи в Староскольске на партконференции, парторг котлована рассказал Рощину о ковше Доценко.

— О! — сказал начальник строительства. — Это было бы чудесно. Только не копаться и не кустарничать! Скажи ему, чтобы завтра к одиннадцати был у меня.

О шитах Орлова парторг пока решил умолчать. Он опасался преждевременной огласки еще не завершенного замысла.

И вот Петр Доценко, вооруженный свитком чертежей, идет, утопая в песках, по улицам Староскольска.

Большой каменный двухэтажный дом, окрашенный в голубую краску. Возле дома в знойных барханах несколько «ЗИСов» и «Побед».

Прямо из стены дома вырвался пучок проводов.

В этом доме мозг строительства.

Творимые здесь чертежи и расчеты на лоснящейся, хрусткой бумаге, неукоснительно, в жесткие сроки, претворены будут в железобетон, в электроэнергию.

Слово, сказанное здесь негромким голосом в телефонную трубку или перед щитом селектора, обладает силой перемещать миллионы тонн косной материи; оно движет необозримым полчищем стальных механизмов и агрегатов; оно собирает в один узел мысли и усилия тысяч строителей.

Здесь главное управление, которому подчинено все: и правый и левый берега.

По высокой и крутой деревянной лестнице — дом-то старинный, купеческий — Петр Доценко поднялся во второй этаж, прошел коридором и, наконец, очутился в приемной начальника строительства.

Просторная комната. Белые стены. Широкие два окна. Высокий тамбур кабинетной двери: направо — к начальнику строительства, налево — к главному инженеру.

Прямо напротив входной двери стол, а за ним секретарша — светловолосая, статная, с капризно-медлительным голосом, особенно когда говорит в телефон, и с пухлыми малиновыми губами, которые она во время разговора едва приоткрывает.

Но видно, что у нее это не от кичливости, а как-то невольно, от сознания, должно быть, детального своего знакомства со всеми рычагами и приводами, рычажками и кнопками огромной стройки.

Ей просто приятно светить отраженным светом. Ей радостно, что ее голос узнают на любом участке и правого и левого берегов.

Приемная наполнялась.

Одни пришли к начальнику, другие к главному инженеру.

По-разному сидели ожидавшие приема: кто закинув ногу на ногу, кто привалясь к спинке дивана, кто с газетой; а тот — чертя что-то и вычисляя в записной книжке.