Чтение онлайн

— Как жинку, — закончил кто-то за него. Посмеялись, поострили по этому поводу, как уж водится, и затем снова настороженное, жадное внимание.

И знатный водитель заключил так:

— И вот, ребятки, я уж почти наездил свои сто тысяч. Десятки тысяч тонн груза перевез. Сами знаете, в каких условиях, по каким дорогам. А в результате? Давайте посчитаем: пришлось только заменить поршневые кольца — раз. Вкладыши — два. И пальцы... Стоимость их какая? Да сущие гроши при таком пробеге; вместе с оплатой ремонтников что-то около ста рублей!

Еще проще был «секрет» другого брата, Игната. Этот решительно отказался от «лекции».

— Уговорились с Васей Орловым, — сказал он, — чтобы никто больше нашего кубов не выдал. Ну, и закон!..

В ранний час уединенной работы Бороздина в исполкоме, часов так около восьми утра, девушка в синих физкультурных шароварах и в заправленной под них голубой шелковой тенниске тихонько просунула темноволосую голову в полураскрытую дверь и на цыпочках вошла.

Прикрыв за собой дверь, она остановилась и ждала, пока Максим Петрович взглянет на нее; он сидел вполуоборот, покуривая, сердясь, кричал в телефон:

— Ну, вот я доберусь до него. Вот, вот!.. Передайте-ка сейчас ему трубочку, я ему сейчас!.. — Чувствуя, что кто-то вошел и ждет, председатель слегка повел рукой, приглашая садиться.

И вдруг над самым его ухом раздался протяжный, чуточку обиженный голос:

— Па-апка?

Бороздин едва не выронил трубку. Затем, как мальчишка, пойманный на запретном для него курении, он поспешно сунул самокрутку в пепельницу. А по телефону коротко сказал:

— Ну, вот что... Ладно. Доругаюсь с вами в другой раз. А сейчас... тут ко мне большое начальство приехало. Самому выволочка будет!..

Он положил трубку. И вряд ли на том конце провода, в МТС, усомнились, что сейчас и вправду большое начальство «шерстит» в исполкоме Максима Петровича Бороздина. Всем известно было, что иной раз он шуткою любит сказать правду, даже если она горька для него.

Светлана погрозила ему пальцем.

— Нечего, нечего прятать, видела! Это ты все накурил?

— Дочка? Да ты откуда? Какими судьбами? — сказал Бороздин, подставляя ей щеку для поцелуя и отводя разговор.

Светлана, прежде чем поцеловать смуглую щеку отца, придирчиво вглядывается и легонько проводит тылом руки по его щеке. Качает головой.

— Ну и ну! Не первой свежести!

— Полно тебе, — отвечает виноватым тоном Бороздин. — Ну ладно, ладно, грозная дочь, целуй отца, какой есть... Времени у нас мало, сейчас ко мне народ начнет собираться.

Он усаживает Светлану на диван. Вглядывается счастливыми глазами, словно бы годы не видал, хотя Светлана каждое воскресенье, а иногда и с вечера в субботу приезжает с правого берега в Староскольск.

— Ну, дочка, дай хоть минуточку посмотреть, какая ты там, на котловане, стала. Ух, какая большая выросла! Никак я тебя с месяц не видал? А?

— Тебя самого дома-то, наверно, с месяц не видали! — язвит Светлана. — Подушку сюда еще не перенесли, товарищ Бороздин? — спрашивает она, подражая матери.

Отец благодушно смеется.

— Нет, дочка, нет. Теперь мне подушку в полевые станы надо переносить. В вагончики к трактористам, к комбайнерам. Время-то ведь надвинулось какое! Ну, а ты как там в своем котловане?

Светлана усмешливо щурится. Перекидывает рыхло заплетенные косы на грудь, начинает переплетать их.

— Уж как мешают, — говорит она. — Отрежу!

— Вот я тебя! — грозится отец. — Ну, чем они тебе помешали?

— Я, отец, уезжаю.

Максим Петрович отшатнулся.

— Час от часу не легче!.. А замуж ты еще не вышла?

Глаза у Светланы сердито блеснули.

— Вечно у тебя, папка, какие-нибудь глупости на уме!

Увидя, что Светланка не на шутку рассердилась, он сказал:

— Да ведь, доченька, разве можно так сразу: «Папа, я уеду»? Мы с матерью ничего не знаем, не посоветовалась с нами, и вдруг...

Светлана улыбнулась:

— Да здесь и советоваться нечего. Просто командируют меня и еще одного гидротехника с котлована на месяц на Волго-Дон, поучиться отливу вод из котлована.

— Ну, это другое дело! — сказал отец. И, чтобы развеселить дочь, притворился, будто он не понимает, что это значит — отливка вод из котлована. — Ну, а как же все-таки допустили?

— Что допустили?

— Воду в котлован.

— Па-апка!.. — проговорила Светлана и расхохоталась. — Ведь ты же ничего не понимаешь!.. Ну, вот смотри, я тебе начерчу.

Она подошла к столу, взяла бумагу, карандаш и стала чертить и объяснять.

— У нас, — говорила Светлана, — водопонижение будет иглофильтровое. Будет заложен водосборный коллектор. К нему присоединяются иглофильтры. А откачка воды будет производиться насосно-вакуумным агрегатом. А знаешь, папа, сколько будет у нас на котловане этих насосных станций? Пятьдесят одна станция.

Отец сделал вид, что изумился. Это еще больше подожгло ее задор.

— Одних иглофильтров, знаешь, сколько будет? Шесть тысяч!

— И кто же этим занимается?

— Субподрядная организация. И уже набирают мотористов.

Отец кивает головой. Мысли его далеко. «Субподрядная! — думает он. — Ох, Светланка, Светланка!.. Уж и «субподрядная»! — думает он. — И «иглофильтры», «кубометро-часы». А давно ли дралась. с мальчишками, хвалилась, как «наподдавала» она и тому и другому!.. Чуть не плакала, ударяя себя по колену: «Почему я не мальчишка?» Мать чуть не до слез, бывало, нахохочется: «Да уж будет тебе, Светланка!.. И так уж всех мальчишек переколотила — атаман!..»

— Папка! Да ты не слушаешь?

Максим Петрович очнулся.

— Слушаю, слушаю, дочка. Набор мотористов...

— Э-эх! — с ласковой усмешкой в голосе произносит Светланка. — Я ему о цельнотянутых трубках, о задвижках Лудло начала рассказывать, а он все еще...

Отец не успевает оправдаться: в комнату вступает своей несколько щеголеватой, осанистой походкой Артемий Федорович Журков.

Председатель райисполкома встретил его радостным возгласом.