Чтение онлайн

Но вот рядом с управляющим встал Кущенко и поднял руку. Сразу стало тихо.

— Товарищи! Давайте разберемся по порядку. Господин управляющий, мы пригласили вас для того, чтобы вы нам сказали, почему приняли новый военный заказ и когда собираетесь улучшить положение рабочих?

— Я же объяснял! Пока не кончится война, я бессилен что-либо сделать. Я во всем подчиняюсь компании, — развел руками управляющий, повернувшись к Кущенко.

— Вы не мне говорите, людям. Вы их обсчитываете на каждом шагу, обманываете обещаниями. Вот с ними и объясняйтесь. У рабочих кончилось терпение.

— Верно, хватит терпеть! Их и революция ничему не научила: что до бани, то и после бани. Одинаковые.

— Кому он служит? Кровососам или народу? Пусть скажет, — потребовали рабочие.

— Слышали вопрос? Кому вы служите? Отвечайте, — спокойно повторил Кущенко.

— Это что? Допрос?! — взвизгнул управляющий. — Я служу компании и… России.

— Что компании служите верой-правдой, жмете из рабочего человека последние соки и набиваете хозяйский карман, это так. А насчет России позвольте вам не поверить. Россия — это народ, мы, рабочие, крестьяне, — при этих словах Иван Васильевич широко раскинул руки. — Нам, народу, война не нужна! А вы для войны стараетесь. Это уже предательство, господин управляющий.

— Верно! Предатель он! Гнать его в шею с завода!

— Долой управляющего! — дружно подхватили рабочие.

— Слышали приговор народа? По решению большевистской организации и рабочего комитета вы больше не управляющий. Кончилась ваша власть на заводе, — уточнил Кущенко.

Управляющий не на шутку перепугался, съежился, потом поднял над головой кулаки и закричал, уже не сдерживаясь:

— Это вам не пройдет! Я буду жаловаться! — с поднятыми кулаками он стал пробираться к выходу.

— Так не годится! С почетом надо, — выкрикнул Степан, стоящий в толпе молодых рабочих.

Управляющего догнали, подхватили под руки с двух сторон, приподняли и бережно посадили в ржавую тачку, которая стояла возле мастерской. Он пыхтел, отбивался изо всех сил, болтая в воздухе руками и ногами. Лицо стало белым от испуга и негодования.

Тачка, подхваченная добрым десятком рук, покатилась к заводским воротам.

— Повезли кота хоронить, — смеялись идущие следом рабочие.

— Вы за это ответите! Я… жаловаться… в компанию…

— Эк, напугал. Жалуйся! Там, в Питере, всю твою компанию тоже, поди, на свалку свезли.

— Не думал я, что с этого начнем наводить порядок на заводе, — заметил Иван Васильевич, глядя вслед толпе, идущей за тачкой. — Народ сам решил.

— Не впервой нашим парням кровососов с завода на тачке вывозить. В девятьсот пятом этак же управляющего выволокли. Той же ночью удрал вместе с семьей и пожитками, — вспомнил пожилой рабочий.

— И этот удерет. А напугался! Совсем обалдел, орет не своим голосом. Смехота!

— Гляньте, ребята, сама припожаловала!

От особняка, путаясь в длинном халате, бежала жена управляющего, взлохмаченная, растрепанная. Она потрясала над головой мужниным пистолетом и громко визжала:

— Как вы смеете?! Мерзавцы! Разбойники! Стрелять буду!!

— Туда же в драку лезет. Цыц ты, — прицыкнул на нее один из парней и сделал несколько шагов навстречу.

Жена управляющего завизжала еще громче, швырнула пистолет на землю, подхватила полы халата и понеслась к дому. Вслед громко хохотали рабочие.

— Ой, до смерти перепугала! Аника-воин… — Степан поднял пистолет и сунул в карман: — Пригодится…

Тем временем тачку уже вывезли за широко распахнутые ворота и откатили в сторону:

— Мотай на все четыре…

Выпачканный ржавчиной и мазутом разжалованный управляющий с трудом вывалился на землю и побежал к своему особняку.

— Яшка! Яшка! Лошадей запрягай! Живо! — отдуваясь, кричал он. Но Яшка так и не отозвался. Кучер почуял недоброе и сбежал от своего хозяина.

Рабочие, посмеиваясь, начали расходиться. Только возле механической еще долго разговаривали между собой Иван Васильевич, Раков, Степан, которых теперь открыто называли большевиками.

— Пойдемте дела принимать, пока чиновники не сбежали с ключами и документами, — предложил Кущенко. Все направились в контору.

…С той поры собрания в механической мастерской стали проходить часто. Рабочие говорили о делах завода, ругали войну, меньшевиков и эсеров, которые мешали делу революции.

На одном из самых людных собраний Кущенко единогласно выбрали в Совет рабочих депутатов.

— Будешь нашим первым депутатом в городе от рабочих.

— Послужи, Иван Васильевич, народу.

— Расчеши им, буржуям-то, бороды, чтобы не обманывали нашего брата, — наказывали рабочие, поздравляя Ивана Васильевича. Каждый подходил и крепко жал руку, повторяя:

— Послужи…

— Спасибо, товарищи, за доверие, — отвечал Кущенко. — Буду стараться, не жалея сил.

Николка тоже радовался вместе со всеми, хотя толком не понял, что к чему.

— А… где Иван Васильевич? — спросил он, когда увидел за станком Кущенко другого токаря.

— Эк, хватился! В Совдеп выбрали товарища Кущенко. В Народном доме теперь его место. Вот так, Николай Николаич.

Николка расстроился. Он совсем не ожидал, что если выбрали, так и с завода уходить. Что же теперь с ним будет? Так и бегать всю жизнь в рассылках? А он-то надеялся обучиться на токаря… Видно, не сбылась бабушкина примета, что два вихра к большому счастью.

…Однажды Николку послали в Совдеп. На пакете было написано: «Народный дом, депутату товарищу Кущенко».

— Входи, входи, Мыкола, — обрадовался Иван Васильевич, когда рассылка нерешительно просунул голову в указанную дверь.

— Вам послали, с завода, — вежливо, но суховато проговорил Николка и остановился возле стола в ожидании.

По дороге он все обдумывал, как напомнит Ивану Васильевичу о его обещании. Обязательно напомнит! Но увидя письменный стол, заваленный бумагами, постеснялся, решил ничего не говорить. Не до него теперь товарищу Кущенко, не до Николкиных бед…