Чтение онлайн

– - Из разбитого самолета, -- указал полковник на трубу.
– - Аварийность у нас, Иван Васильевич! Беда, не повезло...

– - Слышал.

– - В штабе армии сказали?
– - живо заинтересовался полковник.

– - Нет, об этом я узнал от Гришина и Гречки.

И Поддубный принялся рассказывать о себе.

Полковник слушал внимательно, не перебивая собеседника. Потом сказал:

– - Завидую вам -- вы молоды. А я уже гусь старый и порядком потрепанный. Помню, как на наш аэродром -- это случилось под Минском -набрела ночью окруженная группа фашистов. Подняли мы с командиром БАО (БАО -- батальон аэродромного обслуживания. Авт.) людей по тревоге, и завязался бой. Мне тогда впервые пришлось выступать в роли наземного командира. Бегаю из одного конца аэродрома в другой и не понимаю, что вокруг творится, кто где стреляет. В воздушном бою все ясно, четко и понятно, а здесь -- темный лес. И добегался: ранило в ногу. А все-таки мы успели поднять самолеты в воздух и перебазироваться на другой аэродром.

Рассказывая об этом эпизоде, полковник хохотал, вкусно потягивая свою трубку и пуская сквозь усы ароматный дымок "Золотого руна".

– - А потом все бои да бои. Так до самого Берлина дошли. Не все, конечно... Но я вот выжил... И состарился в полетах.

Постепенно разговор коснулся техника-лейтенанта Гречки.

– - Дайте его мне в экипаж, -- попросил полковника Поддубный.
– - Мы с ним старые друзья.

– - Невозможно.

– - На демобилизацию еще не представляли?

– - Шел об этом разговор, но я не дал своего согласия. Считаю, что Гречка способный техник. Дело знает неплохо, человек честный, работящий.
– Полковник поднялся.
– - Я, к сожалению, должен уехать на аэродром, Иван Васильевич. Если желаете -- прошу со мной. Только надо вам переодеться. Белый китель имеете? Нет? Плохо. Приобретите. А завтра представлю вас всем офицерам полка.

Сели в машину. Полковник дружески похлопал своего нового помощника по плечу:

– - Я покажу вам, Иван Васильевич, свои владения. Мой сосед, командир полка Удальцов, прозвал меня рыцарем пустыни, а туркмены -- усатым полковником. Зайдите в любой аул, спросите, кто такой усатый полковник, и вам назовут меня...

Поддужному, однако, хотелось побольше разузнать про Гришина, и он вернулся к предыдущему разговору.

– - Вот вы, Семен Петрович, говорили -- очень, мол, хорошо, что я не прилип к бумагам. А не кажется ли вам, что у вас здесь кое-кто действительно к ним прилип?

– - Вы имеете в виду начштаба полковника Асинова? Так у него ведь должность такая!

– - Нет, я имею в виду майора Гришина. Странно, но тем не менее факт: записал беседу, которую вел со мною. Это, по его же собственному признанию, для того, чтобы оставить на всякий случай следы на бумаге... а вдруг разобьюсь...

Полковник глухо прокашлялся, молча полез в карман за табаком. Видимо, не хотел вести разговор о Гришине.

"Победа" пронеслась мимо казармы. Двери и окна отворены настежь. Двое солдат выносили во двор кровати, а двое других, вооружившись шомполами, выколачивали из матрацев пыль. Та же картина наблюдалась у офицерских коттеджей. Подушки, ковры, простыни -- все это выбрасывали, выбивали.

– - Въелся нам в печенки этот песок, -- пожаловался полковник, так ничего и не упомянув о Гришине.

Поддубный с любопытством осматривал местность.

За авиационным городком дорого пролегла через глиняную ложбинку, называемую здесь такыром. Ледяное поле не бывает таким ровным и гладким, как такыр. Это делают дожди, выпадающие зимой. Но период дождей проходит, такыр высыхает и каменеет.

Глиняный такыр остался позади. Дорога запетляла между барханами, где после бури уже прошелся бульдозер. То там, то здесь по сторонам торчали наполовину засыпанные песком чахлые кусты саксаула.

– - Никакой топор не берет этот саксаул, -- заметил полковник.
– - Не дерево, а железо. Но в то же время достаточно небольшого усилия, чтобы сломать его. Солдаты, заготовляющие топливо для кухни, легко ломают саксаул руками и ногами.

– - Да, картина скучноватая, -- заметил Поддубный.

Командир полка продолжал оживленно:

– - А посмотрели бы вы, Иван Васильевич, что здесь делается в середине апреля! Барханы покрыты зеленым бархатом трав, и куда ни кинь оком -- всюду маки, гелиотропы, тюльпаны. На Украине у нас такого не встретишь... А в травах ползают большие, с фуражку величиной, черепахи, прыгают тушканчики, бродят лисицы...

– - Куда же теперь девалась вся эта живность?

– - Жара разогнала. Уже в конце апреля солнце дотла сжигает всю растительность. Не поддается лишь саксаул, селин да еще немногие растения, -- продолжал полковник.
– - А в летний зной температура песка достигает семидесяти градусов. Положишь куриное яйцо -- испечется. Правда, животные приспосабливаются. Одни укрываются от зноя в норах, другие, чтобы не обжечь ног, все время бегают или влезают на кусты и там повисают до вечера, когда спадет зной и песок остывает.

– - Вот как?
– - удивился Поддубный.
– - Значит, пустыня живет?

– - Живет, Иван Васильевич! Посмотришь на эту жизнь, и не верится, что на Луне нет животных. Организмы приспосабливаются к природе.

Вскоре глазам открылась панорама аэродрома. Здесь тоже шла борьба с последствиями бури. Грохотали тракторы, шаркали бульдозеры, срезая песчаные бугры, старательно уложенные и причесанные ветром. У самолетов, выстроенных на рулежной дорожке, суетились голые по пояс авиационные специалисты. Низенького роста, черный, как муравей, солдат тащил баллон, наполненный сжатым воздухом.

– - Скорее, скорее давай!
– - торопил его такой же черный, полуголый солдат, выглядывающий из-под самолета.

К баллону присоединили шланг. Отвернули вентиль и запустили сжаты воздух в фюзеляж, откуда со свистом вылетал песок.

Недалеко от домика, над которым сгибался прут антенны, стояло звено самолетов, направленное носами на взлетно-посадочную полосу. Это дежурное звено. В кабинах под зонтами сидели летчики, ежесекундно готовые подняться в воздух. Взмокли под шлемофонами чубы, прилипают к спинам комбинезоны. А какие усилия надо приложить авиационным специалистам, чтобы поддерживать во время бури боевую готовность самолетов!

– - Герои! Поглядите-ка, Иван Васильевич, как они штурмуют пустыню!
– полковник вышел из машины и зашагал вдоль стоянки. Навстречу выбежал высокий, жилистый, уже немолодой офицер в желтом комбинезоне с зеленоватыми полосами и вылинявшей панаме.

– - Товарищ полковник! Личный состав первой эскадрильи проводит подготовку материальной части к очередным полетам!
– - отрапортовал офицер.

Это был майор Степан Михайлович Дроздов, командир первой эскадрильи.

Полковник познакомил его со своим новым помощником по огневой и тактической подготовке. Дроздов, как клещами, сжал Поддубному руку и, не задерживаясь, последовал за полковником. Доведя его до границы своей эскадрильи, Дроздов остановился. А навстречу полковнику уже бежал командир второй эскадрильи -- капитан Марков -- прямая противоположность Дроздову: довольно полный, несколько мешковатого вида офицер. По лицу градом катился пот. Нелегко, видимо, было капитану с его комплекцией при такой жаре!