Чтение онлайн

— А зачем ты мне это говоришь? Я - никто и вообще ни при чем. Ты ей это скажи. Может, и поверит.

— Скажу, не сомневайся. Как только она снова на радаре появится, так сразу и скажу. А то сейчас даже ее командование не знает точно, где она.

Джейс снова напрягся, но Коди все понял и поспешил успокоить:

— На задании она, все с ней в порядке.

— На этой позитивной ноте предлагаю прерваться, - улучив момент, чтобы немного развести в стороны явно находившихся на взводе товарищей, вставил свое слово Мур.
– Пора об ужине думать, а то разговорами сыт не будешь.

На этом они действительно прервались. Атмосфера стала намного легче и дружелюбнее. Как хозяин дома, пригласивший гостей, за готовку взялся Коди, но товарищи не могли сидеть сложа руки, поэтому при деле оказались все. Коди делал мясо на улице, используя гриль, похожий на половину разрезанной продольно бочки. Называл он этот гриль странным словом "браай", но в любом случае мясо там получилось просто прекрасным.

Разговоры за ужином и после него были легкими, полными баек и анекдотов из жизни. Слушать Мура и Коди было интересно и приятно, их жизни и вне службы были богаты на впечатления. Множилась пустая тара из-под выпивки, за окном уже давно наступила ночь. В какой-то момент Джейс вышел из-за стола и отправился в ванную комнату. Коди с Муром остались один на один. Когда Джейс возвращался, то его немного повело от выпитого, пришлось затормозить. Подслушивать он не хотел, никогда до такого не опускался, но стены из тонкой доски хорошо пропускали звук, и он услышал, как говорили о нем.

— ...вроде парень нормальный, даже в одну из наших команд вписался. Как так может быть, чтобы нормальный мужик продал сам себя, а потом не бунтовал, в бега не ударялся? А теперь еще и к своим хозяевам без ненависти относится?
– говорил Коди.

— У всех могут быть разные обстоятельства, - ответил Мур.
– Мало ли какая беда у человека? Что ж ему теперь всю жизнь ломать?

Джейс хорошо помнил, как пришел к Карнзу договариваться насчет Томми. Тогда он пылал гневом, в нем бурлила ярость и плескалась ненависть. Но были еще и страх за брата и малая доля отчаяния. Джейс, до того ни разу не сталкивавшийся с одним из главных продавцов людских тел на черном рынке, не знал, как глубоко знаменитый Инквизитор мог заглянуть в душу. Карнз видел Джейса насквозь, и маска бравады не обманула его.

Даже спустя столько лет становилось страшно от того, как быстро Карнз заставил его сменить тон с требовательного на просящий. Все козыри были на руках у Инквизитора, и он планировал растянуть удовольствие, получаемое от унижения Джейса. С тем, что Джейс - добыча более интересная, чем его младший брат, Карнз не спорил, однако соглашаться на сделку не спешил. Отомстить убийце своего компаньона, сживая со свету последнего родного ему человека, тоже вполне подходило Инквизитору.

Тогда Карнз, в своей характерной фальшиво-отеческой манере, которую будет потом так ненавидеть Джейс, разъяснил визитеру, что суть их разговора сводится к простому договору о приобретении раба. И так, как это делал Джейс, рабов не продают. Парень сначала был шокирован. Когда он шел на встречу, он и не думал, что ему предложать продавать себя так, как продавали любого невольника на открытых торгах. Да и боялся он, что устроив шоу, после которого репутация охотника за головами упадет ниже плинтуса, Карнз откажет ему и выставит его за дверь.

Джейс заартачился, но вынужден был сдать позиции. Пришлось перечислять качества "товара", и от этого стало невероятно погано на душе. Возникло ощущение, будто чужая воля легла непосильным грузом ему на загривок, вынуждая согнуть хребет под невероятным давлением. Но Карнзу было мало слов. Рабов перед покупкой осматривают. Джейс взвился мгновенно, но ему так же быстро указали на дверь. Стиснув зубы, парень подчинился. Молодой наивный дурак, он рассчитывал, что его ждут пытки и смерть, и представить не мог, насколько извращенной фантазией обладал Карнз.

Первое прикосновение хозяина он помнил до сих пор. Столько лет прошло, а фантомное ощущение этой руки на своем теле все так же вызывало омерзение. Хотя, если сравнивать с тем, что Карнз делал с ним потом, это прикосновение было совсем невинным. Это, и то облегчение, которое он испытал, когда Карнз согласился на сделку, были почему-то одними из самых жутких вещей, которые он испытывал за свою жизнь. Джейс не мог объяснить причину, почему два таких простых воспоминания вызывали в нем столько отвращения.

Он помнил, как подписывал то, что по сути было отказом от собственной жизни. Ему так и не позволили одеться, точнее, объяснили, что это нецелесообразно, если он не хочет, чтобы его силой раздели через пару минут. Помнил, как ему сковали руки, заставили встать на колени, и Карнз - теперь уже полноправный собственник - нацепил на него ошейник и потрепал по щеке. Выражение лица Карнза, когда он это делал, Джейс не смог бы забыть при всем желании. Того, как он отметил заключение сделки, тоже.

— Не знаю, Кайл, не представляю, как смог бы вот так тянуть лямку и ходить в ошейнике, будто собака. Нормальный человек же должен на свободу рваться! Сопротивляться...

— Именно, Бурбуль*, ты не знаешь, я не знаю, - урезонил товарища Кайл.
– Не нам судить. Я могу отвечать только за то, что я сам видел. А на моем опыте это парень, что надо. На него можно положиться. А остальное - это его личное дело.

Сбежать он попытался после одной из первых оргий, где хозяин решил сделать его общественным достоянием. Не после первой, - тогда он просто не мог ходить, - а после пятой или четвертой, когда ему показалось, что больше он не сможет вытерпеть. Или его убьют в процессе в следующий раз, или сделают калекой на всю жизнь. Когда последний гость повалился и захрапел, а в огромном доме все стихло, грязный, изможденный и истерзанный раб трясущимися руками кое-как натянул на себя первые попавшиеся тряпки и пошел прочь.

Он крался по коридорам изломанными, дерганными движенями - все тело было истощено до предела, Джейс сам не знал, откуда в нем были силы преодолевать боль и немощность. В памяти еще свежи были навыки, которые в него вдалбливались с детства, и это помогало ему оставаться незамеченным. Ошейник на шее был не электронным, а простым, кожаным, поэтому никакой сигнализации, когда он выскользнул из дома, не прозвучало. Он дошел до самой ограды, ловко избежав встречи с охраной. Оставалось преодолеть последнее препятствие.

Он бы смог избежать поимки, для этого тоже хватило бы знаний и умений. Но дело было не в этом. На самой последней грани Джейс вспомнил о брате. Его рабство было залогом спокойной жизни Тома. Что сделал бы с младшим хозяин, потерявший любимую игрушку? Джейс уже прекрасно знал, с каким именно чудовищем он связался. И он не смог. Осознание того, что никакого выхода у него нет, лишило его последних сил. Он упал на колени, сгреб пальцами траву вместе с землей и разрыдался. Никогда в жизни он так не плакал, даже в детстве. Внутри что-то рвалось и умирало. Джейс понял, что обречен.