Чтение онлайн

Все выпили, и тотчас забросали вопросами поручика Минаева и прапорщика Ивашникова.

Как поняли русские офицеры, все гости этого дома в свое время учились в английских и американских миссионерских школах, неплохо владели английским языком и были настроены весьма воинственно.

— Зачем вы сюда приехали?

— Не собираетесь ли вы вводить в Корею свои войска?

— Правда ли, что уже существует договор о разделе Кореи между русскими и японцами?

— Россия такой же глиняный колосс, как и Китай, не правда ли?

— Будет ли Россия воевать с Японией, чтобы поработить Корею?

— Почему вы так долго держите короля у себя в плену в миссии? — Мистер Джэссон поднял, успокаивая друзей, руку и продолжил. — Не являясь лицами официальными, мы все же реальная, и, по моему мнению, довольно значительная сила. Поэтому мы вошли в контакт не с лицами, официально представляющими Россию — господином посланником или господином Покотиловым, а с вами — только что прибывшими офицерами. Мы считаем, что, прибыв в столь горячее время в Корею, вы имеете определенные поручения, например, оценить существующее положение своими глазами и сообщить вашему командованию. Вам, надеюсь, уже стало ясно, что сейчас в стране четыре примерно равные партии. Это сторонники сближения с Японией, весьма сильные экономически, но в настоящее время, после бегства короля в русскую миссию, утратившие свои политические позиции; сторонники искать защиту у России, сейчас стоящие у власти, но не имеющие никакой экономической базы и поддержки среди населения страны; далее — политическое движение «Ыйбён» — Армия справедливости, очень широко поддерживаемая в низах, но не связанная с окружением короля, олицетворяющим власть; и мы.

— Кто это — мы? — холодно спросил поручик Минаев. — Вот эта небольшая компания молодых людей?

— Мы — это значительное количество образованных людей, и не только молодых, искренне заботящихся о процветании Кореи.

— Образованных кем? — довольно грубо поинтересовался Минаев.

— Да, конечно, получивших образование в американских, английских и французских миссионерских школах, либо побывавших в тех странах.

— И как вы представите себе процветание Кореи?

— Корея сейчас нечто вроде Японии до революции Мэйдзи. Заговор восемьдесят четвертого года ставил целью покончить с владычеством здесь феодального Китая и устройства власти и всей хозяйственной жизни по японскому образцу.

— Значит, вы нечто вроде филиала прояпонской партии?

— Нет, годы прошли, и мы накопили опыт, широко познакомились с миром, и сейчас считаем предпочтительнее развивать страну по американскому пути.

— Насколько я знаю, Соединенные Штаты Америки — республика, — поставил вопрос ребром Минаев.

Мистер Джэссон отвел глаза и, чуточку помедлив, ответил:

— Будем считать образцом Англию…

— Всем известно, что английская конституционная монархия опирается на владельцев земельной собственности и всякого рода предприятий, выпускающих промышленные изделия, банкиров и купцов. У вас ничего этого нет, и пока не предвидится, — напомнил прапорщик Ивашников.

— Тридцать лет назад и Япония была в подобном положении, — откликнулся один из молодых людей.

— У них не было такой жесткой централизации, как у вас, — хмуро возразил Минаев. — Для развития страны нужны первоначальные накопления, которых у вас тоже нет, насколько нам известно. Да плюс долги Японии и Китаю…

— Финансовое положение страны дня нас не является секретом. Но есть очень интересные предложения американцев, англичан, французов и германцев. Япония тоже стремится скорее вложить деньги в нашу экономику, — ответил мистер Джэссон.

— И русские начали вкладывать деньги в развитие Кореи. Бринер и Нищанский, граф Кейзерлинг и Шевелев… — дополнил тот же молодой человек.

— Информируя вас о взглядах значительного количества молодых людей, группирующихся вокруг газеты «Тоннип», мы хотели бы, чтобы вы поняли, что время летит, в стране пробуждается национальное самосознание и, главное, мы боимся опять оказаться яблоком раздора между соседними империями. Мы хотим стать подлинно независимым государством, добрым соседом и торговым партнером для Китая, России и Японии. От засилья китайцев мы уже избавились, российские экономические интересы здесь ничтожны, а преодолеть экономическое влияние Японии мы надеемся с помощью Америки.

— А каким образом вы надеетесь избежать военного захвата страны Японией? — по-прежнему бесстрастно поинтересовался Минаев.

— Пока мы полагаемся на существующий между Японией и Россией договор, но в будущем полагаем создать боеспособную корейскую армию.

— А что думают о вашей программе японцы?

— Они хорошо осведомлены о деятельности нашей партии и уверили в своей благожелательности, — твердо ответил мистер Джэссон.

— Неприятно говорить неприятное, но вы, на мой взгляд, весьма наивны, — с извиняющейся улыбкой произнес поручик Минаев. — О нашем разговоре я поставлю в известность господина посланника, а он в свою очередь Министерство иностранных дел. Лично же я считаю, что вы ввергните Корею в пучину бед.

Тут по едва заметному жесту хозяина дома опять заиграл оркестр, и кисаньки продолжили танцы.

Вскоре русские офицеры откланяюсь и, сопровождаемые прежним чичероне, ушли в русскую миссию.

Выслушав пожелание полковника Путяты внимательней присмотреться к деятельности партии «Тоннип Хёпхве» и вспомнив свое первое знакомство в такой необычной и таинственной обстановке если и не с руководством партии, то с лицами, занимающими в ней видное положение, прапорщик Ивашников тем же вечером попросил возвращавшегося из города поручика Минаева зайти к нему.

— Полковник Путята старый и опытный разведчик — дальневосточный волк, он нюхом чувствует главную опасность и уделяет ей основное внимание, — согласился поручик. — На днях приезжает представитель нашего министерства финансов господин Алексеев, который имеет поручение укрепить позиции русского капитала в Корее. А финансы всегда теснейше связаны с политикой. Полковник Путята досконально ознакомился с нашими докладами господину посланнику и рапортами в округ и сейчас его интересует каждая мелочь, деталь, любой штришок, чтобы сделать заключение и подсказать господину Алексееву шаги в нужном направлении. В нашем деле нюансы имеют огромное значение. Встретьтесь на днях со своей пассией, прапорщик, поговорите с ней на подсказанную вам тему.

Ким Джин-Хо уже несколько месяцев жила в Сеуле у своего дядюшки и целиком погрузилась в благотворительную деятельность. От Ен Пан-са прапорщик Ивашников слышал, что она активно работает в женском просветительском обществе, создавала школы для ребятишек и вела в них уроки. Как-то он увидел ее на улице в компании молодых людей, среди которых узнал и одного из писак газеты «Тоннип», в своих заметках нападавшего на русских, но она или не заметила его, или сделала вид, что не знает. И встречались то они всего дважды. Встречи эти были натянуто холодными. Ким Джин-Хо отводила глаза и бормотала что-то о независимой и процветающей Корее и решительно отклоняла его приглашения зайти выпить чаю к нему в миссию. Ивашников огорчался, но хорошо понимал её. Быть в стороне от потрясавших страну событий она не могла. Понимая, что встретиться на улице с русским офицером Ким Джин-Хо не пожелает, Ивашников несколько дней подряд в послеобеденные часы ходил в корейской одежде у дома ее дядюшки и все-таки дождался, когда она вышла на улицу. Пройдя немного следом, он догнал девушку и, стараясь придать себе беспечный вид, весело поздоровался. Ким Джин-Хо радостно улыбнулась в ответ, но тут же смешалась и стала надменно-официальной. От совместной прогулки она отказалась и нерешительно попросила не искать с ней больше встреч. Ивашников обиделся и сказал, что не столь уж часто он ее видит, не более одного раза в месяц. Ким Джин-Хо согласно кивнула, но уже более твердо велела оставить ее.

Осенью, в начале сентября, в Сеул прибыл коммерческий агент министерства финансов Алексеев. И начались официальные и неофициальные визиты во дворец короля.

Незадолго до этого корейский король Кочжон принял титул Хоан-чже — императора, и ему было весьма лестно получить из рук господина Алексеева депешу от русского царя, в которой его именовали новым титулом.

Насколько слаб человек! Свежеиспеченный император растаял настолько от того, что император громадной Российской империи обращался к нему как равный к равному, что уступил уговорам поверенного в делах России господина Шпейера и господина Алексеева, распустил кабинет министров, в котором опять набирали силу сторонники сближения с Японией, и назначил новый кабинет, целиком из приверженцев России.