Чтение онлайн

— Какое-то паломничество, — Кит всматривался в клубах табачного и конопляного дыма в действо, происходившее в клубе «Голомянка», в который они с Пренсом зашли отпраздновать, или, как минимум, отметить свое прибытие.

 — В здешних краях паломничество — вопрос, связанный с добрыми и гневными божествами. Отсчет времени. Руководство.

— Что это значит?

— Спросите у Хасана.

— Хасан исчез в то же мгновение, когда мы подошли к Озеру.

— Точно.

В соответствии с инструкциями они должны были вручить отчет мистеру Суизину Паундстоку, британцу, активно занимавшемуся импортом и экспортом.

 — И не нужно, — особо подчеркнул Оберон Хафкорт, — посвящать его в подробности.

Они нашли Паундстока в Иркутском порту, он расхаживал туда-сюда с чернильницей и кисточкой, маркируя тяжелые упаковочные ящики несколько маловразумительным термином «наушники».

 — Наушники, — пробормотал Пренс. — Думаю, нет, не в этой жизни. Несмотря на всеобщую суматоху, царившую в этом огромном, освещенном тусклым светом пространстве, несколько сотрудников, кажется, были заняты в основном тем, что с плохо скрытой неприязнью рассматривали Кита и Пренса.

 — Как там Хафкорт? — поприветствовал их купец. — Свихнулся, конечно, но что еще?

— Он высылает..., — начал Пренс.

— Послушайте, а что насчет Хасана?

Пренс нахмурился в замешательстве:

 — Гид-туземец? Не знаю, он исчез.

 — Прежде чем исчезнуть, — спросил он, вероятно, с легким нетерпением, — он что-нибудь для меня оставил?

— О, — Пренс достал из кожаного саквояжа и вручил маленький пакет, завернутый в клеенку, сквозь которую Кит отчетливо почувствовал запах дикой конопли. Он с трудом удержался от комментария, и к лучшему, потому что Паундсток был не совсем готов. Он провел их к заднему ходу здания, где раздавались ритмичные металлические удары, постепенно становясь всё громче. Они подошли к стальной двери, у которой стояли два высоких типа бандитского вида, у каждого в кобуре — револьвер модели «наган» 1895 года.

— Что, — пробормотал один из них, — снова вы?

Внутри большой чеканочный пресс, несколько винтажный, штамповал то, что выглядело, как британские золотые соверены. Но только они не были золотыми, скорее, из медного серебра, как объяснил Паундсток.

— Старые китайские монеты, в основном. То, что называют «наличными». Серебро, бронза, содержание варьируется в зависимости от того, что привезут в определенный день. Мы растапливаем металл, отливаем бруски, вальцуем рейки, вырубаем заготовки, наносим изображение и гальванизируем очень тонкий слой золота. От настоящих не отличишь.

— Но они...

— Не говорите так. Благодаря друзьям из Тауэр-Хилл мы используем абсолютно подлинные штампы. На каждой монете действительно ваша молодая Виктория. А это ведь единственное, что важно, разве нет?

— Не знаю. Их можно использовать? Легально?

— Забавная идея, особенно — в здешних краях. Начнем с тысячи, как вам? Будьте судьей. Две? На самом деле не такие тяжелые, как вы думаете, — он взял печную лопату и наполнил прочный обитый медью ящик псевдо-соверенами. — Все они ваши. И последнее, стандартная проповедь — и можете отправляться на поиски приключений.

Он провел их в соседний офис, большую часть которого занимала карта Восточной Сибири.

— Вот здесь вы будете работать, три огромных речных бассейна на восток от Енисея — Верхняя Тунгуска, Подкаменная Тунгуска, Нижняя Тунгуска. Много лет тунгусские кланы, занимающие долины этих рек, ведут войну, особенно — Илимпия, клан которой живет на берегу Нижней Тунгуски, и Шанягир, занимающий берег Каменной Тунгуски. Ключевая фигура в этих событиях, возможно, даже тот, перед кем отчитывается ваш Дузра, — это шаман, пользующийся большой славой в масштабах региона, Магякан, действующий от имени Илимпии.

— А каких представителей великих Сил мы, возможно, встретим?

 — Вы, вероятно, их уже встретили, — пожал плечами Паундсток. — Бон вояж, джентльмены.

И они снова тронулись в путь, сели на борт речного парохода по Ангаре, хотя, как выяснилось в этой связи, ее название дальше менялось на Верхнюю Тунгуску, проплыли город под огромным висячим мостом, их несло течение из озера Байкал, они плыли на север, в пульсирующее сердце шаманской Азии.

Среди пассажиров были сибиряки, старатели, картежники, казаки-предприниматели, беглецы с широких светлых улиц, что бы ни требовалось в качестве надлежащего поведения. Они плыли мимо ольховых болот, рощ бамбука и бледно-зеленого оленьего мха. Медведи, рыскавшие в поисках брусники, останавливались, чтобы посмотреть на них. Сибирские журавлята учились летать, на мгновение поднимаясь в небеса.

В Братске путь преградило глубокое ущелье с сосновыми борами и яростными стремнинами, всем пришлось сойти на берег и обойти их пешком по суше, дойти сквозь огромные тучи москитов, столь плотные, что закрывали солнце, туда, где их ждала лодка, на которой они смогли продолжить путешествие.

Спустя несколько дней они оказались в Енисейске, где нашли киргизских лошадей и запасы кистей, Кит с удивлением услышал, что Пренс тараторит какую-то тарабарщину:

— Тунгусский, бурятский, монгольский, вопрос акцента, действительно, определенное положение речевого аппарата, раструб, дыхание...

Они забрали свой багаж в доке, включая ящик, полный позолоченных соверенов Паундстока. Пренс получил инструкции, в соответствии с которыми их нужно было вручать всем туземцам, которые могут оказаться полезными, при возможности рассказывать им о Королеве, портрет которой изображен на аверсе.

 — Я говорю им, что она жива, — признался он с некоторым смущением. — Что она — наш величайший шаман. Она победила время. Она никогда не стареет. И тому подобное.

— А как насчет всех этих немцев, которые приходят в эти леса и рассказывают им совсем другое? Они узнают, что королева мертва, Пренс.

 — Я говорю им, что она — правительница Шамбалы.

— Они обязательно узнают, что и это — враки.

— Это сработало у Дорджиева в Тибете. Он сказал Далай-Ламе, что Царь — правитель Шамбалы, но здесь такое не прокатит, тунгусы ненавидят всех царей, неважно, кого, просто из принципа. Предполагается, что мы должны найти местного шамана и узнать, не может ли он замолвить за нас словечко, что-нибудь за старушку Антанту, понимаете?

— Значит, насколько я понял, Царь — правитель Шамбалы, Виктория — правительница Шамбалы, это альянс Шамбалы и Шамбалы — несколько, скажем так, квадратно, нет? И они связаны какими-то узами?

 — Узами брака, — он бросил на Кита взгляд, к которому тот уже привык: смесь нетерпения, осуждения и страха, что он не понял какую-то шутку.

Держась в основном берега реки, они пробирались среди нелегальных разработок угольных месторождений, зарослей ивы и птичьей вишни, лугов, на которых росли полевые цветы, казавшиеся Киту огромными — фиалки размером с вашу руку, желтые лилии и голубая вероника, под которой можно спрятаться от дождя в ожидании вестей от шамана Магакяна, если не его лично. Подобно тайге, он был повсюду, таинственно-героическое существо со сверхъестественным даром. Они слышали рассказы о том, как шамана однажды подстрелил из винтовки русский солдат, он спокойно засунул руку в свое тело и достал пулю более дюйма длиной, сверкающую и совсем без пятен крови. Показал ее небесам. Это лицезрели живые свидетели. Он обладал властью над железными тварями Агди, Владыки Грома, и умел вызывать их когда угодно по своему желанию, их глаза сверкали, их ярость была неумолима.