Чтение онлайн

 — Понимаете, в чем тут дело, — наставлял Кита Пренс, — слияние двух слов, «Агди» — бог огня Агни в индуизме, конечно, но, почти наверняка, еще и Огдай-Хан, сын Чингисхана, который завоевал Монгольскую империю и расширил завоевания отца на востоке и на западе, от Китая до Венгрии.

 — Что если это просто имя того, кто насылает этих железных существ на народ Шанягира? — поинтересовался Кит несколько раздраженно.

— Нет никаких железных существ, нет никаких железных существ, в том-то и дело, — закричал лейтенант Пренс. — Эти чертовы шаманы говорят людям что попало, любую безумную чушь, а люди им верят, это как американцы, только по-другому.

 — Похоже, этот Магякан — именно тот, о ком говорил Дузра?

Пренс понятия не имел, и, более того, как он с радостью сообщил Киту, ему вообще было всё равно.

— Странное отношение к специалисту по божественному, нет?

— Траверс, ради бога, — Пренс весь день курил и нетерпеливо ворчал. — Есть свет, а есть тьма.

 — Дайте угадаю. Англиканская церковь — это свет, а всё остальное...

– Нет, классификация не совсем такова. Различия между мировыми религиями на самом деле достаточно банальны перед лицом общего врага — древней непреходящей тьмы, которая вся состоит из ненависти и страха и против которой необходимо бороться неустанно, — он широким жестом обвел безбрежную тайгу вокруг них. — Шаманизм. На земле не найти примитивных народов, которые не практиковали бы его в той или иной форме. Любая государственная религия, включая вашу собственную, считает его иррациональным и губительным, принимает все меры для его искоренения.

— Что? В США нет «государственной религии», друг, у нас свобода вероисповедания, гарантированная Конституцией, церковь отделена от государства, именно благодаря этому мы не превратились в нечто вроде Англии и не идем походом в джунгли с волынками и пулеметами Гатлинга, выискивая, каких бы еще язычников уничтожить. Ничего личного, конечно.

— Чероки, — ответил Пренс, — апачи, резня Призрачных Танцовщиков сиу в Вундед-Ни, любого туземного Краснокожего Индейца, которого вы встречали, ваши люди пытались обратить в Христианство или просто убивали.

— Это был вопрос территории, — сказал Кит.

— Полагаю, это был страх знахарей и странных практик, танцев и приема наркотиков, позволяющих людям находиться в контакте с могущественными богами, прячущимися в пейзаже без необходимости посредничества официальной церкви. Единственный наркотик, который был для вас когда-либо удобен — это алкоголь, поэтому вы пришли и отравили племена этой жидкостью. Вся ваша история Америки — одна долгая религиозная война, тайные крестовые походы под вымышленными именами. Вы пытались искоренить африканский шаманизм, похитив полконтинента в рабство, дали им христианские имена, засовывали в их глотки свою особую версию Библии, и посмотрите, что произошло.

— Гражданская война? Это была экономика. Политика.

 — Это были боги, которых вы пытались уничтожить, они ждали своего часа, чтобы отомстить. Вы, люди, действительно верите всему, чему вас учат, да?

 — Наверное, мне придется поехать в Кембридж, чтобы поумнеть, — Кит на самом деле не обиделся. Здесь, в тайге, возможности развлечений были ограничены, почему бы не воспользоваться поводом для развлекательного препирательства. — Но как вы ввязались в эти аферы с божественным?

 — Я был религиозным юношей, — ответил Дуайт Пренс. — Это с легкостью могло принять другие формы — хоровое пение, ношение сандалий, проповеди на перекрестках, но так уж получилось, что один выбор перечеркнул все остальные.

 — Это то, чего вы хотели?

 — Это то, что произошло. Когда я начал больше времени уделять изучению религий, особенно — Ислама и Христианства, начал замечать много тесных связей со светской властью, я стал более...хм, пренебрежительно, скажем так, относиться ко всему этому предприятию.

 — Церковь и государство.

Пренс пожал плечами.

— Вполне естественно, что Цезарь при любой возможности пытается наладить выгодные отношения с Богом, поскольку оба они преследуют одни и те же цели, не так ли.

— А вы больше заинтересованы...

 — В договоренностях. Да. Вы могли себе представить, что я молюсь каждую ночь?

 — Но если вы здесь на военной службе не во имя Христа, тогда во имя кого на самом деле?

 — Во имя горстки мужчин в Уайтхолле, о которых вы никогда не слышали и которых никто не узнает в лицо.

— А денежная выгода?

В смехе Пренса было мало сакраментального, и, кажется, смеялся он неестественно долго.

 — Полагаю, вам нужно поговорить об этом с ними.

Время от времени Кит вспоминал чистоту, жестокую сияющую чистоту озера Байкал, и свои ощущения, когда он стоял на ветру, в котором растворился Хасан, и недоумевал, почему его уверенность не удержала его от падения в это бранчливое оцепенение духа. Учитывая, что на них надвигалось, как он понял позже, убежище банальности оказалось бы благословением и шагом к спасению.

Взрыв света озарил небеса.

Состоянием на 7 ч.17 м. утра по местному времени 30 июня 1908 года Пажитнов уже почти год работал сотрудником по договору в Охранке, получал пятьсот рублей в месяц, сумму, почти непомерную в те годы в рамках бюджетных ассигнований на шпионаж. Стало быть, огромное воздушное судно немного снизило высоту, его капитан и экипаж в совокупности весили минимум тридцать дополнительных пудов, приблизительно полтонны, и это не учитывая вес камней, которые Пажитнов планировал сбросить на обозначенные цели, камни приходилось тащить в качестве балласта, поскольку здесь, в Сибири, кажется, большинство сооружений были из дерева и кустарников — эта сложность хоть и беспокоила экипаж с военной точки зрения, не особо влияла на их душевный покой, пока они впервые не увидели с воздуха Иркутск, тут их поразили величественные кирпичные и каменные дома нуворишей-пушников и магнатов-золотопромышленников, кричавших: «Правильно!» и обнимавшихся. Когда нужно было поднять дополнительный груз, русские принципы проектирования предполагали, что нужно просто увеличить подъемную силу и мощность двигателя до необходимого уровня, а поскольку Большая Игра продолжалась уже много лет, контроль веса никогда не был серьезным технологическим вопросом, каковым он являлся для аэронавтов других стран.

В те дни среди низкопоклонников и карьеристов всех уровней Разведки царило беспокойство. После морского поражения у острова Цусима, массовых демонстраций в городах, погромов, кровопролитий и террора возникло прежде невообразимое предположение о том, что Господь оставил Россию. То, что прежде было несомненно и санкционировано Небесами, теперь запуталось в сомнениях и неуверенности, как борьба любого крестьянина с повседневными трудностями, и все, независимо от богатства или должности, действовали вслепую.

 — Я — военный, а не ученый, — возразил Научный Офицер Герасимов. — Вам лучше обратиться к профессорам.

— Это подождет, — сказал Пажитнов. — Охранное отделение верит, что это Событие спровоцировано людьми, и они хотят знать, какое оружие было использовано.

Геннадий, умник экипажа, как бы невзначай жестом указал на бревна без коры, проплывавшие внизу.

 — Спровоцировано человеком? Это? Это сделал не Господь?

— Генерал Сухомлинов более склонен подозревать китайцев, хотя не исключает и немцев.

— Он, вероятно, задумал очередной проект, связанный с недвижимостью, учитывая, что территория уже очищена бесплатно.

Геннадий притворился, что удивленно смотрит вниз:

 — Действительно, кто все эти люди в костюмах, едущие на верблюдах там внизу? Погодите, да это агенты по продаже недвижимости, едут караваном!

 — Генерал очень хочет знать, как это было осуществлено, — сказал Пажитнов. — Всё время повторяет: «Вспомните, кто изобрел порох».

Павел Сергеевич, офицер-разведчик, всматривался в необозримые последствия катастрофы.