Чтение онлайн

Фрэнк вышел и прошел мимо шеренги погонщиков, которые пришли в город просто постоять там и подождать, чтобы увидеть поезд, который сейчас дышал и охлаждался, пока механики проверяли тормоза и подножки, приходили и уходили с гаечными ключами, монтировками, шприцами для смазки и канистрами.

Обычно он был самым благоразумным из людей, но сейчас в этом бессердечном белом калении начал метаться в разных направлениях из-за предзнаменований жестокости, которые все были направлены на него. Бороды, неделями не знавшие стали лезвий, оскаленные желтые зубы, воспаленные красные глаза, пылающие каким-то не признающим рамок желанием... Покрывшись потом дурных предчувствий, Фрэнк понял, что приехал именно туда, где он должен находиться. Он в отчаянии оглянулся на вокзал, но поезд уже медленно возвращался обратно вниз по долине. Нравилось ему это или нет, он должен был присоединиться к компании тех, кто, ссутулившись, шел прямо к основанию, туда, где заканчивалась гряда гор, стена высотой 1314 тысяч футов, и уровень ненависти между профсоюзом шахтеров и Ассоциацией владельцев шахт, опасно высокий даже для Колорадо, можно было почувствовать даже с помощью обоняния.

Другой запах — Фрэнк выяснил, что нужно закурить сигару, чтобы его перекрыть — был запахом того, в честь чего город получил свое название, серебро здесь обычно находили в сочетании с рудой теллурида, а соединения теллура, как Фрэнк узнал в горном колледже, одни из самых неприятно пахнущих в природе, хуже, чем вонь в наихудшем общежитии, которая пропитывает вашу одежду, вашу кожу, ваш дух, можно было поверить, что запах поднимается из опустевших завалов и забоев, из повседневной атмосферы самого Ада.

В тот вечер за ужином в отеле он смотрел в окно на отряд солдат Национальной гвардии, который ехал по Главной улице к долине на запад от города. Перед ними шла, спотыкаясь, кучка грязных мужчин в лохмотьях. Даже в проторенной грязи существовало взвешенное намерение стянуть кавалерию, из-за чего у Фрэнка возникло желание поинтересоваться тут насчет убежища, хотя его соседи по трапезе восприняли это всё очень беззаботно. Казалось, это — пчелы-бродяги, кавалеристы находили всех безработных шахтеров, которым не повезло попасться им на глаза, и арестовывали их за «бродяжничество».

—Будьте уверены, сейчас в городе войска.

 Где-то там еще и старый Шнеллер Боб крадется, черт, он один стоит целой армии.

 — Не тот ли это, — Фрэнк притворился, что спрашивает, — знаменитый стрелок Боб Мелдрум? Здесь в Теллуриде?

Мужчины покосились на него, но достаточно дружелюбно, возможно потому что Фрэнк в то утро не побрился и это рассеивало впечатление чрезмерной свежести.

— Да, он самый, joven, юноша. Ужасные времена настали в этих горах, и напряжение не собирается спадать в ближайшее время. Боб тут как раз в своем раю.

Остальные его поддержали.

— Он достаточно глухой, но вам вряд ли захочется на него наорать или попытаться угадать, в какое ухо к нему лучше докричаться.

 — Мало есть на свете вещей более опасных, чем глухой стрелок, потому что он предпочитает ошибиться в сторону приведения в действие спускового механизма, на всякий случай, вдруг он пропустил что-то нарочито провоцирующее, что вы сказали....

— Помнишь то время, когда он нашел Джо Ламберта на толчейной фабрике? Идеальные условия для Мелдрума, чеканка стучит, как молот Ада, никто ничего не услышит, начнем с того. «Поднять руки вверх? О, конечно, спасибо, Боб».

— А по мне, так он слышит прекрасно — но так, как слышит змея, сквозь кожу.

 — Надеюсь, вы привезли с собой что-то повесомее, чем пистолет, молодой человек.

 — Мы тебя дразним, сынок. Какое бы дело у тебя тут ни было, надеюсь, ты знаешь, к кому обратиться в Теллуриде.

 — Элмор Диско — вот имя, которое мне сообщили, — сказал Фрэнк.

— Это он. Думаю, ты запланировал эту встречу заранее.

— Встречу...

— Послушай, некоторые думают, что с легкостью одержат победу.

— Многим нужно повидать Элмора, сынок.

Некоторые считали, что Элмор Диско был мексиканцем, другие говорили, что он приехал из более дальних стран, из Финляндии или что-то вроде того. Вряд ли его можно было назвать опрятно одетым, он сосредоточил свои немногочисленные фатовские импульсы на головных уборах, отдавая предпочтение изысканным тульям из черного бобра и змеиной кожи, и окантовке, которую нужно было заказывать в Денвере и потом ждать несколько месяцев. Было документально подтверждено, что он стрелял только в людей, которые словом или делом оскорбили одну из его шляп, и некоторые из этих поступков были действительно достаточно провокационными. Однажды в «Си. Холл энд Ко» в Лидвилле, в те дни, когда это был спокойный Лидвилл, пока Элмор решил сделать короткий перерыв, чтобы помочиться, в дотоле товарищеском матче с Семиносковым Питом, дурачливый начальник смены решил зарядить его стетсон, доверчиво оставленный без присмотра, застывшим черепаховым консоме, которое никогда не принадлежало к числу любимых блюд Элмора, начнем с того.

— Ну, слушай! — заявил он по возвращении. — Это неловкая ситуация!

Шахтер, должно быть, почувствовал в этих словах угрозу, потому что начал пятиться к выходу. Следующее, что всем известно — обе стороны оказались на улице, и Честнат-Стрит вздрогнула от яркого взрыва. Шутник сбежал в чистое поле на большой скорости, несмотря на поверхностную рану на заду и несколько дырок на тулье шляпы, из-за которой, кажется, и разгорелась ярость Элмора.

Многие стали свидетелями этого тет-а-тета, и при следующем инциденте, конечно, Элмор должен был себя вести так же, если не еще немного хуже. «Пока что я в основном спокойный парень», — продолжал настаивать он, но никто не обращал ни эти слова особого внимания. Для незнакомых людей он был Элмор Зло, для друзей — довольно харизматичный тип, несмотря на эти связанные со шляпами приступы, непредсказуемость которых не вредила его успеху в бизнесе. В те дни компания «Е. Диско энд Санс» была самым процветающим предприятием между Гранд-Джанкшном и Сангре-де-Кристос. Секрет магазина, кажется, заключался в широком ассортименте товаров и цен, так что вы могли увидеть рядом в магазине менеджеров в лаковых цилиндрах и бедняков в старых шерстяных широкополых шляпах, лоснящихся от жира и изношенных за жизнь, которые что-то выбирали — котелки и войлочные шляпы, мантильи, лорнеты, трости, слуховые рожки, гетры, куртки для вождения, цепочки для часов, шемизетки и комбинации, японские зонтики, электрические ванны, оригинальное изобретение для защиты майонеза от молнии, машину для удаления косточек из вишен, бурильные сверла и автомобильные фары, дамские патронташи, снаряженные специально для 22-го калиберного снаряда, не говоря уже об отрезах батиста жаконэ, шелка помпадур, тарталана, канифаса, гренадина, крепа лиссэ, простого, в полоску или с восточным узором, прямо из лондонского универмага «Либерти».

Фрэнк прибыл утром и обнаружил озаренный светом небес мезонин, декоративное литье было окрашено зеленовато-серым светом. Офис Элмора находился в консоли над первым этажом, там звучало оживленное эхо из магазина и доносился аромат флоридина, ружейного масла и местных граждан, которые были повсюду.

— Босс по уши в делах с утра, переговоры с техасцами, — сообщили ему.

— Вы его ищете насчет Поставок Фуража? Вход в салун рядом, если время начинает поджимать.

Фрэнк заметил, что у этого клерка с довольно мягкими манерами в кобуре одна из самых огромных моделей кольта.

— Спасибо, я, наверное, просто посижу и отдышусь после смены высоты.

Офис, когда его наконец позвали кивком головы, оказался заполнен салунной мебелью в стиле Гранд-Рапидс, купленной по ценам самовывоза после той печально известной ночи, когда старый Дворец взорвали Парни из Четырех углов. На студийном фото мистер Диско, незаметно улыбавшийся посетителям.

Фрэнк глазел в окно на запруженную магистральную улицу, и тут в кабинет ворвался Элмор.

—Когда вы вошли, я восхищался видом из вашего окна.

— Вам посчастливилось застать времена бума, когда эти жилы в конце концов иссякнут, здесь нечего будет продавать, кроме пейзажа, а это означает толпы приезжих из мест, где никакого пейзажа нет — техасцев, например. Ту сторону улицы, на которую вы смотрите, мы называем Солнечной стороной, видите те лачуги вон там? Улица слишком узкая, на ней могут стоять только худосочные, оставим их в покое и посмотрим на это с другой стороны — в один прекрасный день эти участки будут стоить по миллиону долларов, может быть — два и выше. Смейтесь, если вам угодно, еще одна теллуридская шутка, спишем ее на высоту. Но подождите. Впервые вы ее услышали здесь.