Мы трогаем камень нагретыйЗа солнечный день. А к утруВолшебное горло поэтаЧто ночью под стать серебру,Чуть дышит… А как же стоналоИ плакало в полночь оно!И где его нежное жало,И мед, и любовь, и вино?Оно холодеет, как мраморКаррарский, но сердце чуть-чутьЕще отдается упрямо,Заняв облегченную грудь.И в твердых ладонях, где жилки,Как те, что проводит апрель,Как будто бы шорох копилки,Мой вклад принимающей в щель.28.8.1942
«Не титло, только тавро…»
Не титло, только тавро(Лишь бы узнали в стаде).Белая масть — серебро.Кто такого погладит?Титло — минус — вершок.Притолока над головкой.Вниз ушел корешок —Ей подрастать неловко.Стать, а какая масть?Бог его знает — рысистый.Как бы не перестатьЭтой породе чистой.Древнеславянская вязь,А заголовки — алы.Буковка, не безобразь,Стань на дорожки-шпалы.Стань на свою колеюИ не бойся традиций.Я для тебя отольюГранку на полстраницы.Буки и аз, ба.Челка пойдет на кисти.Словно течет резьба —Конь-то ведь был рысистый.Кто его забраковал,Кто его в ночь заездил?Кто не стреножил, а звалЗвездочку из созвездий?28.8.1942
«Все сложено из двух половин…»
Все сложено из двух половин.Только я — одна, только ты — один.И проклятье королевиных уст:— Вы не правы, Saint juste!Кто объедет со мной межи,Все границы и рубежи?Кто родную землю со мнойОбведет нерушимой каймой?Днем то будет или в ночи?— Все города — на ключи!Все ключи — в ларцы,Все ларцы, как концы, —В воду! Храни, Кащей,Среди прочих костей и вещей —Будет рядом со мной — воронойКонь иль белый, как снег с зарей?Или просто — мы на волкеБудем мчать совсем налегке?Ты не прав, ты не прав, Святополк…Вот зарыскал нестрашный волк.Вот он Красную Шапочку взял,Вот он горе ее принял.Вот он ей помог, как смог.Вот и бабушкин там порог.А охотник прошел стороной.И олень у него — за спиной,Я потери тебе возвращу,Я былое тебе возмещу.А себя я тебе не дам.Я — находка. Значит — не Вам.У локтя повяжу платок,Чтоб служить мне, как прежде, мог.Чтобы с розой моей у латНе ступил бы первый на плат.Рыцарь, рыцарь, дракон — вблизи.Ты мне крылышко привези…И проходит много веков.Трубы трубят. Не на волков.Мы опустим подъемный мост.— Вот крыло и в придачу хвост!О, прекрасная дама моя,Всюду ширится слава твоя.Я в Крестовых походах был,Кораблями к Царьграду плыл.Я неверных толок, как мог.Будь женой моей. С нами Бог! —Рыцарь, рыцарь, благодарю.Я тебя награжу, одарю.Я поместья и замки дам,Я тебя никогда не предам.Только — это не то крыло.Это — правое: значит — зло.И к чему мне хвост-помело?Мне и с веером — не тепло. —Ах, разбойник, ах, князь, ах, граф.Вы не правы, и ты — не прав.1.9.1942
«Победа смотрит серыми глазами…»
Победа смотрит серыми глазами,Измена — желтыми — вишневый клей.А я смотрю, как жизнь. Слежу за ВамиВ аркадах распустившихся аллей.А небо видит синими глазами,Зелеными — морская глубина,А слепота — усталыми белками,Где все цвета и пожеланье сна.22.9.1942
«О, ангел мой, не спорь и лишь последуй…»
О, ангел мой, не спорь и лишь последуй,Хоть — замирись (до мира — далеко).Я прихожу еще — не за победой(Быть героиней сладко и легко).О, ангел мой, прекрасны дщери мира.Я — не из них. В соблазн не возведя,Я говорю тебе, что нынче лира —Что струи неподвижного дождя.Так выше крылья! О, сомкни их тесноНад самой головою, как — одно.О, ангел мой, упрямый и прелестный,Я без тебя иду, как ключ, на дно.22.9.1942
«Город каменный, солидный…»
Город каменный, солидный.Провожатель мой завидный.Парень статный, парень видный.По гостиному дворуВодит паву поутру,Приглашает к серебру.— Нам колечки позвончее,Чтоб по гроб носить на шее!Чтоб сердечки их слыхали,Чтобы слезы просыхалиВ ночь весеннюю бессоннуОт веселого от звону,Чтобы паву при разлукеНе смущал никто во скуке,Чтобы чуял, что — чужая(Ждет иного урожая),Чтоб, когда сойдемся вместе,Сладко стало бы невесте,Чтоб сердца соприкоснулись,Цепи белые сомкнулись. —За прилавком алая баба,Словно заяц из ухаба,Смотрит — колотая жаба,Говорит в ответ слащаво:Что за диво, слово право?И тебе ли обручаться,Коль навек пора прощаться?Парень будто ты и путный,Ветерочек твой попутный.У тебя, небось, за моремЕсть жена, давай поспорим.Так вальяжна, что под паруПоддает где надо жару.Ведь сюда назад дорожки —Семиверстные сапожки,Нашей дуре дай сережки,Две жемчужные горошки.Паруса твои порвутся,Корабельщики собьются,Волны вспять не повернутся.12.11.1942
«С швейцарской миссией уплыть…»
Малиновка моя, не улетай,Зачем тебе Алжир, зачем Китай?
Г. Иванов
С швейцарской миссией уплыть —В Шанхай, подальше всех Австралий.Забыть себя и Вас забытьНа островах чудесных Бали.Чуть-чуть глаза подрисоватьИ белые цветы — к пробору.И загореть. Не ждать, не звать.Не верить звездному узору.Работать: англичан везтиВ колонии, домой — французов.Менять заложников. СпастиВ пожар как можно больше грузов.Купить японские стихи,Китайского божка, что с рыбой.Шелка легки, теплы, сухи,И стать — Царевною Улыбой.Там улыбаться сужденоИ рикшам, и последним гейшам.И будет так заведеноУ нас потом всегда в дальнейшем.Восток сощурил длинный глаз,Манит подальше — за женьшенем.Не совершай в степях намаз,Мы вере предков не изменим.Там тигры. Уссурийский край.И царь зовется Берендеем.А где же был меж речек рай,Чью память мы всегда лелеем?За ним бы надо повернуть,Вернуться нужно в общем даже.Тут север Польши. Обогнуть —Все рубежи, межи и кряжи.О, речка Мирка, а другойЯ что-то здесь еще не вижу.Я спину изогну дугой,Я прыгну, не возненавижу…Как сладко, заключив контракт,Его исполнить и вернуться.Довольно дуться. Первый актЗакончен. Можно улыбнуться.Я научилась языкамИ сказкам самой первой ночи.Мы миримся. И по рукам.Нет больше слов, ни сил, ни мочи.1942
«Это было головокруженьем…»
Это было головокруженьем:Окна замерцали, как вода,Раздались аршины на сажени,А углы исчезли без следа.И на прежнем нашем огороде,Видит Бог, века не политом,Гряды продолжали в том же роде:Каруселью, смерчем и винтом.Каждая цвела хоть лебедою,Каждая мечту произвела,Одуванчики рвались ордою,Ворохом перинного тепла.Например, посеянная дедом,Где-то у бассейна, резедаШевельнулась и кисейным бредомВозместила некие года.И в воронке ветреного мая,Шутки ради что-то прополоть,Это я прошла, глухонемая:Не душа, не память и не плоть.И как в зале отразилась слева,На прозрачном воздухе — одна.Мой двойник нездешнего посева,Милый друг пророческого сна…Что не ждет уже довоплощенья,Только теребит, не торопясь,Наше неудачное сращенье,Сквозь стихи затеянную связь.И глазами упрекнула сноваЗа вот этот пышный огород,Что цветет почти что с полуслова,Даром в стороне который год.28.5.1945
«Братец Дремушка, сестрица Аленушка…»
Бродит дремаВоле дома…
Из песни
Братец Дремушка, сестрица АленушкаСели в лесу около пенышка.Стоит копытце — полно водицы.— Аленушка, я хочу напиться.Не пей, ты станешь белым оленем,Меня забудешь утром осенним…Алеет брусника, густа черника.Судьба таинственна и двулика.— Не пей. Подожди. Есть дворец за лесомИ водометы под навесом.Там слуги в жупанах, как павлины,И кубки из золоченой глины.Крученый панич по стенам взбегает,И каждый меня с тобою узнает.Не пей, мой любимый, мой мухоморчик…Но мимо да мимо ее приговорчик.И белый олень, сухостой ломая,Бежит, не видя, не понимая.……………………………………Асфальт от жары растопился липко.Поет в ресторане нежная скрипка.— О, где ты, о, где ты, мой братец древний?Я все исходила земли, деревни.И мой каблучок на асфальте черномОставил следы — не задернешь дерном.Глаза у меня, как тогда, оленьи,Да ты-то полон скуки и лени.Меня не помнишь, меня не ищешь.Зачем тогда ты по свету рыщешь?Живешь ведь где-то, глядишь куда-то,И мне дороже Дремушки-брата.Я жду тебя, как дочь дровосека,В хаосе самого злого века.1966
ОДЕССКИЕ ВЗРЫВЫ (1918 года)
По небу ползла черепаха,А может быть, странная туча.Тогда мы смотрели без страха,Хоть туча была неминуча.Взрывались лиловые газы,Смертельные, над облаками,Дымком, приносящим заразы,Искали газоны и скамьи.Мы были детьми и смотрели,И слушали: окна звенели,Стекло разрезалось на трели,Сияющие на панели.Тогда в Александровском паркеНас няни готовили к смерти.Тот ветер, несильный и жаркий,Несли черепахи и черти.Мы выжили… РассосалосьНад нами страшилище чада.Мы выжили (жалость — не жалость?),Но плачут помещичьи чада.На рейде стоят пароходы,Вверху Недреманное ОкоСквозь все облака и отходыВзирает над садом и доком…И позже, на ледоколе,Уже покидая Одессу,Мы помнили даже о школеСквозь розовую завесу…15.12.1977
«Из детской молитвы вылетел ангел…»
Из детской молитвы вылетел ангел.Он бабочкой бился о зеркала…Луна подымала оранжевый факел,А звезды спускались на купола…Не те, что рубинами Кремль окружают,Те звезды мертвы (хотя — хороши)…А те, что дорогу вверху продолжаютДля космонавтов и — для души.Молитва сверкала, и синие окнаЕе отражали, как факел в ночи.Молитвы свивались в такие волокна,Что были остры, как мечи и лучи.…………………………………………А детская комната пела, и снилосьЕй царство Пиноккио или — солдат.Щелкунчик сдавался кому-то на милость,Он — полон заплат, полосат и носат.От одеяла взлетела молитва,Со сложенных рук, с преклоненных колен.На пестром ковре разгорается битва:Убитые есть и — попавшие в плен.2.11.1979