Чтение онлайн

Родился 9 сентября 1913 г. в Зольне, погиб 9 июня 1940 г. в Эне

15 сентября 1939 года

Ты знаешь, как я ко всему этому отношусь. Подобно тому как великое вечное блаженство, к которому все мы должны стремиться, понимается не в далекой мечтательной загробной жизни, а здесь и сейчас, где мы в своей вере следуем голосу Доброго Пастыря, где мы стали учениками Иисуса, – так же начинается и великий Божий суд, которого ждет весь мир, не только в далекой и неведомой стране, – нет, он вершится здесь и сейчас, уже на этой земле и в этой жизни. А сейчас нас ждет – я даже содрогаюсь при этой мысли – поистине страшный урожай! Суд, которого заслужил этот мир. Я счастлив от того, что нахожусь посреди такого хаоса и волнений! Не потому, что так уж жажду «приключений» – это, пожалуй, скоро пройдет, – а потому, что именно в это время могу стоять на скале, которая является «бриллиантовой».

8 октября 1939 года

Знаешь, подлинную радость доставляет мне то, что я в каком-то смысле реализую себя вдвойне. Фактически я здесь сколько угодно могу нести и тайную службу – то ли вербально, то ли безмолвно, то ли своими деяниями. Это продиктовано и серьезностью нашего положения, и любовью Христа, которая может проявиться лишь тогда, когда мы душой и телом безоговорочно принадлежим ему. С другой стороны, переполняет осознание того, что мы находимся в самой гуще библейских событий. Что здесь правит сам Господь! Что совершается Его праведная воля – даже если он внешне и позволяет лгать, обманывать и грешить. И наш пафос усиливается за счет послушания Его воле, а не благодаря оценке исторической ситуации.

Западный вал, 23 ноября 1939 года

Да, я рад и от всего сердца благодарен судьбе за все. И теперь уж не хочу быть другим. Десять дней мы провели под носом у врага на передовой, заняли просторную деревню, наполовину населенную этническими немцами, наполовину – французами. Теперь мы снова в тылу, по ту сторону Западного вала. Ночуем в бункере, а гостиной нам служит дощатый сарай. Иногда маршируем. Рубим лес.

Во Франции, 27 мая 1940 года

Продвигаемся незаметно, не встречая сопротивления противника, часто устаем. Я горжусь и рад в этом участвовать! Здесь, как и в Бельгии, война оставила страшные следы…

Во Франции, 30 мая 1940 года

Вчера прошли Сент-Квентин, сегодня – день отдыха. Сижу у органа в очень красивой церкви. У нас все в порядке. Ждем приказа о наступлении. Это мужское дело и дело для христиан (не христианская вещь!), потому что с божьей помощью здесь учатся тому, чему так никогда и не научились дома, каждый вечер ложимся и каждое утро встаем, как будто это последняя ночь, последний день… Больше того: мы сейчас как дети, которые стоят на пороге комнаты под Рождество, – неотвратимое, неминуемое ожидание вечности вызывает неимоверную радость. Хочется попрощаться и побыть рядом с Господом! Ты лучше всех знаешь, как многим я тебе обязан. Но все-таки благодарю Господа нашего Иисуса Христа, который даровал нам такое братство и благословил на него.

Родился 21 октября 1917 г. в Берлин-Шенеберге, погиб 7 мая 1941 г. в Северной Атлантике

Шартр, 23 ноября 1940 года

Ведь это Версаль! Поднимаю воротник и потираю руки, когда по пустой аллее проносится ледяной ветер. Сейчас будний день, и на улицах почти ни души. Твердым шагом направляюсь вниз по дороге, к воротам, где выставлены немецкие сторожевые посты, прохожу через двор, в котором стоит памятник Людовику XIV. Через двери бокового крыла по каменной лестнице поднимаюсь на верхний этаж.

Французский смотритель предлагает сопровождать меня. Благодарю, но отказываюсь: хочется побыть одному. Мои шаги гулко отдаются в пустых комнатах, где на стенах висит всего несколько картин. Все самое ценное французское правительство уже вывезло на юг. Огромные полотна на темы французской истории; портреты королей, герцогов и принцев, кардиналов и полководцев. Последний зал в конце замкового крыла – исторический Зеркальный зал, 1а salle de glace. Здесь 18 января 1871 года возник Второй германский рейх.

Снимаю фуражку и оглядываюсь в пустом зале, зеркала которого покрыты пылью. Мебели нет. В душе у меня все ликует. Этот зал стал свидетелем провозглашения Германской империи, ознаменовавшего собой тот факт, что германские племена после веков политической раздробленности наконец-то пришли в себя и объединились. Здесь также был подписан мирный договор 1919 года. Выглядываю через высокие окна в парк и размышляю о тех, кто вот так же, как я, выглядывали сюда в 1919 году, и о тех, кто стоял перед огромными настенными зеркалами в январе 1871 года в увешанных наградами мундирах. Прикосновение к славному прошлому действует на меня завораживающе; прошлое как бы вновь оживает.

Погруженный в свои мысли, иду к выходу и спускаюсь по каменной лестнице. Вскоре вновь прохожу мимо немецких постов…

Родился 16 апреля 1916 г. в Северном Шлезвиге, погиб 22 июня 1941 г. в Паюрисе, Литва, недалеко от Таураге

1 июня 1940 года

Через Голландию и Бельгию – Маастрихт, Льеж, Намур, Маас – мы всегда были впереди! Наша рота первой форсировала Шельд-канал у Кондроза – первой из всей армии. Затем наша жалкая кучка продержалась целых несколько дней, пока не прибыло подкрепление.

Теперь мы врывались в бункеры линии Мажино, захватывали их один за другим (легче сказать, чем сделать!) – без помощи авиации и артиллерии. А вот когда я был ранен, наконец-то заговорили наши пушки, и в тот же вечер к нам на помощь подоспели другие части.

21 июля 1940 года

До меня медленно доходит смысл фразы: война – отец всего сущего. Напряжение, в которое эта борьба ввергла все человечество, начинает потихоньку спадать, душу переполняют раздумья о чем-то великом и прекрасном. Знаешь, в размышлениях о Боге мы всегда опирались лишь на голову, но не на сердце, и это вдруг дошло до меня только сейчас! Ведь делает, формирует человека именно сердце. Я чувствовал, как в тяжелые минуты горячая волна крови пронзает сердце и буквально толкает меня вперед. Головокружение всякий раз при виде погибшего товарища, глубочайшее благоговение, которому ты подвластен уже потом, у его незатейливой могилы – маленького земляного холмика с несколькими охапками полевых цветов, наспех сколоченным из досок от ящиков из-под маргарина и увенчанным каской крестом – все эти элементарные вещи действительно берут за душу. Разум оказался в состоянии сотворить лишь одну теорию вероятности, итог которой в том, что ты испокон веку и есть сам этот итог. Во всяком случае, теперь я это знаю; одной лишь логики недостаточно, чтобы стать компасом для жизни, в которой все так красиво, где есть удовольствие, боль и благоговение. Когда в завершение военной кампании прозвучит кантата «Ныне все благословляйте Бога», я сразу пойму, что тем самым хотят выразить.

12 июня 1941 года

Буря, прокатившаяся сегодня по верхушкам деревьев, заметно всколыхнула и мои собственные мысли, которые в последнее время ходят по кругу по своим привычным тропинкам. Вновь осознаешь, что мы все-таки живем в грандиозную эпоху, когда нельзя не чувствовать воодушевления. Но она несет в себе так много для веры и для чувства долга, что мы, студенты, – которые в большинстве своем причастны к многим ценностям народа, – действительно обязаны ей всем, что у нас есть. Так что остается одно: добровольно, всей душой, как и прежде, как в первый день!

Родился 15 августа 1915 г. в Брайтенхольце, погиб 23 июня 1941 г. под Брест-Литовском

На Атлантическом побережье, 31 января 1941 года

Завтра выступаем! То есть пора прощаться! Это прощание с морем, разделяющей и вместе с тем соединяющей стихией, с побережьем, которое мы защищали, с красивым видом на остров, с кусочком моей жизни, богатой и насыщенной, потому что это была настоящая служба. Служба: первые одинокие ночи на Кап Блан-Нез, перед Эскалле, где через три дня мы предстали как опытные окопные бойцы и зоркий патруль – в дождь, бурю, холод, ночью и днем, под непрерывным обстрелом со стороны моря.