Чтение онлайн

– Жирно будет,- сквозь зубы процедил Марко Данилыч, не глядя на приказчика, и сунул в карман его "лепортицию".

Ладно ль пароход-от поставили?
– насупясь, спросил у приказчика Марко Данилыч.

– Как следует-с,- отвечал Василий Фадеев, судорожно вертя в руках синий бумажный платок.
– Много ль народу на нем?

– Капитан, лоцман, водолив, да пять человек рабочих.

– Рассчитаны?

– По день прихода рассчитаны-с.

– Которо место пароход поставили?

– К низу, с самого краю (Когда баржи с грузом поставят на место в Гребновской или в другой какой-либо макарьевской пристани, пароходы отводят на другую пристань ниже по течению Волги - под кремль и под Егорьевский съезд. Это делается для безопасности от огня.).

– Для че так далеко?

– Ближе-то водяной не пускает, там, дескать, место для пассажирских, а вам, говорит, где ни стоять - все едино...

– Все едино! Известно, им все едино, ихни же солдаты крайни пароходы обкрадывают... Трех рабочих еще туда поставь, караул бы был бессменный: день и ночь караулили бы.

– Слушаю-с,- молвил Василий Фадеев. По доскам, положенным с борта на борт, перешли на вторую баржу.

– На баржах много ль народу?
– спросил Марко Данилыч, быстро оглядывая все, что ни лежало на палубе.

– Сто двадцать восемь человек,- ответил Фадеев и сдержанно кашлянул в сторону, прикрывая рот ладонью.

– Денег в пути давал?

– Помаленьку иные получали,- отвечал приказчик.

– Для чего?

– Надобности кой-какие бывали... у них...- запинаясь, отвечал приказчик.У кого обувь порвалась, кому рубаху надо было справить... Не помногу давано-с.

– Баловство!- недовольно промолвил Марко Данилыч.

– Пристают,- робко проговорил приказчик.

– Мало ль что пристают! А тебе б их не слушать. Дай им, чертям, поблажку, после не справишься с ними... Заборы-то записаны?

– Как же-с! Все в книге значатся, и с ихними расписками.

– Лепортицу об этом сготовь.

– Слушаю-с.

И перешли на третью баржу.

Грязный, кудластый щенок выскочил из казенки. С ласковым визгом и радостным бреханьем, быстро вертя хвостиком и припадая всем телом к полу, бросился он к ногам вступивших на палубу.

– Кто смел в караване собак разводить?
– грозно вскрикнул Марко Данилыч, изо всей силы пихнув сапогом кутяшку. С жалобным визгом взлетела собачонка кверху, ударилась о пол и, поджав хвост, прихрамывая, поплелась в казенку.

– Чей пес?
– продолжал кричать Смолокуров.

– Водолива, должно быть,- тихо, вполголоса промолвил Василий Фадеев.

– Должно быть!
– передразнил приказчика Марко Данилыч.- Все должен знать, что у тебя в караване. И как мог ты допустить на баржах псов разводить? А?.. Рыбу крали да кормили?.. Где водолив? Водолив немножко выдвинулся вперед.

– Виноват, батюшка Марко Данилыч,- боязливо промолвил он, чуть не в землю кланяясь Смолокурову.- Всего-то вчерашний день завел, тонул, сердечный, жалко стало песика - вынул его из воды... Простите великодушно!.. Виноват, Марко Данилыч.

– То-то виноват!.. Из твоей вины мне не шубу шить!- вскрикнул Смолокуров.Чтоб духу ее не было... За борт, назад в воду ее, проклятую. Ишь что выдумали! Ах вы, разбойники!..

И, обругав водолива, молча перешел с Фадеевым на четвертую баржу.

– Это судак?
– спросил Марко Данилыч приказчика.

– Первы три баржи все с судаком-с,- молвил Василий Фадеев.

– С соленым?

– Так точно-с.

– Бешенка где?

– На пятой-с.

– На четвертой что?

– Сушь.

– Вся?

– Вся-с.

– Коренная где?

– На шестой белужина с севрюгой, на седьмой осетёр. Икра тоже на седьмой-с, пробойки, жиры, молоки.

– На восьмой значит ворвань?

– Так точно-с.

Замолчали и молча прошли на другую баржу... Набрался тут смелости Василий Фадеев, молвил хозяину:

– Расчету рабочие требуют, Марко Данилыч. Промолчал, ровно не ему говорят, Марко Данилыч.

– Галдят, четвертый, дескать, день простой идет, харчимся, дескать, понапрасну работу у других хозяев упускаем. Опять промолчал Марко Данилыч.

– Говорю им, обождите немножко, вот, мол, хозяин подъедет, без хозяина, говорю, я не могу вам расчетов дать, да и денег при мне столько не имеется, чтобы всех ублаготворить... И слушать не хотят-с... вечор даже бунта чуть не подняли, насилу улестил их, чтобы хоть до сегодняшнего-то дня обождали.

– Это все судак?
– спросил, не слушая Фадеева, Марко Данилыч.

– Так точно-с.

– Зачем ворвань далёко поставили? С того бы краю сподручнее было.

– Не велят-с,- встряхнув волосами, молвил приказчик.- Духу, дескать, оченно много... Железняки, слышь, жалобились (Железный караван становят на Оке рядом с рыбным, невдалеке.).

– Гм,- промычал Марко Данилыч.- Не отвалились бы у них носы-то. Тебе бы водяному (Начальник пристани.) поклониться.

– Кланялся... Не берут-с,- быстро вскинув глазами на хозяина, молвил приказчик.

– Гм!..- опять промычал Марко Данилыч.- Покажь-ка сушь-то.

– Мироныч!
– крикнул Василий Фадеев ходившему вслед за ними лоцману.- Суши достань из мурьи каждого сорта по рыбине; и судака, и леща, и сазана, и воблы - всего... Да живей у меня!..

Ни слова не молвил, бегом побежал толстый Мироныч, нырнул в мурью и минуты через четыре поднес Марку Данилычу четыре рыбины.

Смолокуров молча осмотрел каждую, поковырял ногтями и, отведав по кусочку, поколотил каждой рыбиной о причал (Кол на палубе для причала баржи. ) баржи, прислушиваясь к звукам.

– Жидка! Плохо сушена,- строго молвил он Василью Фадееву.

– Солнцов (Солнечного припеку. ) мало было, Марко Данилыч, все время дожди шли неуемные!
– поникнув головой, отвечал приказчик.

– Солнцов мало!- передразнил его Смолокуров.- Знаю я, какие дожди-то шли!.. Лень! Вот что! Гуляли, пьянствовали! Вам бы все кой-как да как-нибудь! Раченья до хозяйского добра нет. Вот что!

– Помилуйте, Марко Данилыч, мы бы со всяким нашим усердием, да не наша вина-с... Супротив божьей воли ничего не поделаешь!..