Чтение онлайн

– Воли божьей тут не было. Лень ваша была, а не божья воля,- сурово молвил Смолокуров, гневно посмотрев на приказчика.- Про погоду мне из Астрахани кажду неделю отписывали... Так ты не ври.

– Да помилуйте...- начал было совсем оробевший приказчик.

– А тебе бы нишкнуть, коли хозяин разговаривает!
– крикнул Марко Данилыч, швырнув в приказчика бывшим у него в руке лещом.- Перечить!.. Я задам вам мошенникам!.. Что это за сушь?.. Глянь-ка, пощупай!.. Копейки на две против других будет дешевле!.. Недобор доправлю - ты это знай!..

– Власть ваша, Марко Данилыч,- дрожащим голосом проговорил приказчик,- а только вот, как перед самим истинным богом, мы тут нисколько не причинны.. Хоша весь караван извольте обойти - у всех сушь жидковата, твердой в нынешнем году нигде не найдете.

– И обойду, и посмотрю, и на весах прикину, и свою и чужую,- гневно говорил Смолокуров.- А уж копейки разбойнику не спущу... Знаю я вас, не первый год с вами хоровожусь!.. Только и норовят, бездельники, чтобы как ни на есть хозяину в шапку накласть...

Замолчал приказчик. По опыту знал он, что чем больше говорить с Марком Данилычем, тем хуже. Примолк и Марко Данилыч. Обойдя восьмую баржу, спросил он.

– У других продавали?

– Перед постом с ореховских баржей саму малость свезли соленого... Лодок с пяток... В лавки на ярманку брали да в Обжорный ряд.

– Почем?

– Таят-с. Уж я было пытал спрашивать - не сказывают.

– Узнать!
– повелительно молвил Смолокуров.

– Не скажут-с.

– А ты кого ни на есть из ихних приказчиков в трактир сведи да чайком попой, закуской угости,- приказывал Марко Данилыч. И, вынув из бумажника рублевую, примолвил: - Получай на угощенье!..

С кислой улыбкой принял приказчик рублевую. Цены-то ореховские он уже знал, но не сказал хозяину, чтоб хоть рублишком с него поживиться. "С паршивой собаки хоть шерсти клок",- думал Василий Фадеев, кладя бумажку в карман.

– Ко мне на квартиру зайди, расценочну ведомость дам,- молвил Смолокуров.Да чтоб никто ее не видал... Слышишь?

– Слушаю, Марко Данилыч,- отвечал приказчик.

– Эй ты!
– крикнул Смолокуров стоявшему вблизи рабочему.- Пробеги на перву баржу, молви гребцам, косную-то сюда бы подвели, да трап притащи.

Видя, что хозяин сбирается уехать, трое рабочих робко подошли к нему и, низко поклонясь, стали.

– Чего вам?
– угрюмо спросил их Марко Данилыч.

– До вашей милости,- робко заминаясь, проговорил стоявший впереди рослый, молодой, чуть не дочерна загоревший парень в синей пестрядинной рубахе с расстегнутым воротом.

– Ну?

– Расчетец бы нам,- проговорил загорелый парень.

– Тебя как звать-то?
– почти ласково спросил его Марко Данилыч.

– Сидором.

– По батюшке как?

– Аверьянов.

– Здешний аль низовый?

– Сызранский. Села Елшанки.

– Так... Знаю я вашу Елшанку - село хорошее.

– Живет,- молвил загорелый парень.

– А ты откудова?
– обратился Марко Данилыч к приземистому, коренастому пожилому рабочему, весело глядевшему на него своими маленькими серенькими глазами.

– Мы-то? Мы здешни, Балохонского уезда, из-под Городца,- Кобылиху деревню слыхал?

– Нет, не слыхал, и зовут-то тебя как?

– Меня-то?.. А Карп Егорыч.

– А тебя как?
– спросил третьего рабочего Марко Данилыч.

– Его-то... А племянник мне-ка по хозяйке будет,- добродушно ответил за него Карп Егоров.- Софронкой звать, Бориса Моркелыча знаешь?.. Сынок ему... Он у нас грамотей, письма даже писать маракует. Вот у Василья Фадеича, у твоего приказчика, в книге за всех расписывается, которы в путине заборы забирали.

– Так чего ж вам от меня надобно?
– спросил Марко Данилыч.

– Деньжонок бы надо, ваше степенство,- сказал Карп Егоров.- Расчетец бы получить. Шутка ли?.. Четвертый день, как мы твой караван на место поставили.

– Так что же что четвертый день? Хоть бы шестой был али седьмой, так и то невелика беда,- сказал Смолокуров.

– Как же не беда?
– молвил Карп Егоров.- Что ж нам попусту-то у тебя проживаться, ваше степенство. На други бы места пора поступать.

– Поспеешь...- молвил Смолокуров и повернул от рабочих.

– Хорошо вашей милости так говорит!
– сказал Сидор Аверьянов.- А поспрошать бы нас, нам-то каково...

– Подождешь, успеешь!
– сказал с досадой Марко Данилыч и отвернулся от рабочих; но те все трое в один голос смелее стали просить расчета.

– Ведь ты, батюшка, за эти за лишни-то дни платы нам не положишь,добродушно молвил Карп Егоров.

– Не положу,- спокойно ответил Марко Данилыч.

– Так почто же нам харчиться-то да работу у других хозяев упущать? громко заговорили все рабочие.- Власть ваша, а это уж не порядки. Рассчитайте нас, как следует.

– Это вы что вздумали?.. Бунт поднимать?.. А?..- наступая на рабочих, крикнул Смолокуров.- Да я вас...

Рабочие немного попятились, но униматься не унимались.

– Своего, заслужёенного просим!.. Вели рассчитать нас, как следует!.. Что ж это за порядки будут!.. Задаром людей держать!.. Аль на тебя и управы нет? громче прежнего кричали рабочие, гуще и гуще толпясь на палубе. С семи первых баржей, друг дружку перегоняя, бежали на шум остальные бурлаки, и все становились перед Марком Данилычем, кричали и бранились один громче другого.

– Нечего нам у тебя проживаться. Расчет подавай! Просили, просили приказчика, четвертый день прошел, а рассчитывать нас не рассчитывает... Так сам рассчитай - ты хозяин, дело твое...

– Так вы так-то, кособрюхие!
– зычным голосом крикнул на них Смолокуров.Ах вы, анафемы!.. Сейчас к водяному поеду, он вас переберет по-своему!.. По местам, разбойники!

Но разбойники по местам не пошли, толпа росла, и вскоре почти вся палуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы смотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие (Избылец - село на Оке возле города Горбатого. В нем много садов. Яблоки и ягоды отправляют оттуда каждый почти день в лодках на Макарьевску ярманку в огромном количестве. Возят ягоды и яблоки больше бабы.) лодки с малиной и смородиной остановились на речном стержне, а сидевшие в них бабы с любопытством смотрели на шумевших рабочих.