Чтение онлайн

– Идите к черту! – беззлобно заявил Милован, направляясь к своему номеру.

«Надеюсь, что он уберется прямо сейчас», – подумал Дронго, глядя ему вслед.

Он спустился вниз, прошел к комнате, где работал начальник полиции Орхан Кямал. Но тот уже покинул отель, вернувшись к себе в управление. Следователи продолжали допрашивать всех свидетелей происшествия. Проведенное вскрытие подтвердило причину смерти Эммануила Юхнина. Он был отравлен. Экспертиза остатков воды в его стакане также подтвердила эти выводы экспертов. Учитывая, что были проверены и все остальные стаканы и бутылки, находившиеся в комнате, стало абсолютно ясно, что убийца находился вместе со всеми и сумел незаметно положить яд в стакан врача.

Дронго увидел сидевших в холле мрачных футболистов, которые вполголоса обсуждали случившееся. Судя по их состоянию, убийство Юхнина произвело на них самое негативное впечатление. Веземана нигде не было, и Дронго позвонил ему в номер.

– Можно к вам зайти?

– Заходите, – разрешил Веземан. – Сегодня такой неприятный день… Мы даже сорвали тренировку и наш обед. Ни у кого нет аппетита, и я людей понимаю. У меня подобное случилось первый раз в жизни. И самое непонятное – почему нужно травить врача, ведь он не имеет никакого отношения к игре нашей команды?

– Я сейчас приду, – вместо ответа сказал Дронго.

Через две минуты он уже звонил в номер тренера. Веземан открыл дверь. Он был не один. На диване сидел какой-то мужчина лет тридцати пяти. Коротко остриженные волосы, атлетическая фигура, характерные для футболистов ноги. Он был одет в шорты и темную майку. Дронго узнал его. Это был Берндт Кирхгоф, центральный защитник команды, приглашенный Веземаном в «Динамо». Очевидно, после случившегося оба немца решили держаться вместе.

– Это Кирхгоф, о котором я вам говорил, – кивнул в сторону сидящего футболиста Веземан, – но вы его уже видели.

– Да. – Дронго пожал руку Кирхгофу и устроился на диване рядом с ним. – Вы сидели за соседним столом, – уточнил он.

– Да, вместе с нашим капитаном Гавриловым, – ответил Кирхгоф. – Давайте лучше разговаривать по-русски. Мой английский не такой хороший. Я знаю немецкий и голландский, но плохо говорю по-английски.

– Давайте по-русски, – улыбнулся Дронго. – Значит, вы сидели рядом и потом все вместе пошли к выходу?

– Нет, – ответил Кирхгоф. И по-английски, и по-русски он говорил с чудовищным немецким акцентом, – мы немного задержались. На несколько секунд.

– Почему?

– Господин Чаржов уронил стул, когда пошел к выходу, и, пока он его поднимал, мы все ждали, – пояснил Кирхгоф.

– А Марина Фарбер? Она тоже задержалась?

– Нет, она сидела с краю и вышла первой, – вспомнил Кирхгоф. – Но мы задержались на три или четыре секунды.

– И проходили мимо стола, где раньше сидел Юхнин?

– Верно.

– Кто еще был с вами?

– Мы разговаривали с Гавриловым, с нашим капитаном. Я не смотрел по сторонам. Впереди шел Чаржов, это я точно помню. Потом, когда упал Юхнин, все бросились к нему. Наим Айдамиров был ближе всех. Ему помогали Чаржов и Олегов. И еще к ним наклонился Денис Петрович, – вспомнил Кирхгоф, – но бедного Юхнина уже не могли спасти.

– А госпожа Фарбер не вернулась к столику?

– Нет. Она была уже у выхода. Однако повернулась и смотрела на происходящее, как и все мы.

– Кто еще был за вашим столом? Вы с Гавриловым, Чаржов, Марина Фарбер, Феликс Олегов и Бабаян. Все правильно или был кто-то еще?

– Нет. За столом было только шесть мест, и мы их занимали. Марина немного опоздала, но, войдя, села вместе с нами. Наш полузащитник Рибейро уступил ей место, перейдя за третий стол.

– А как вели себя ваши вратари? Что они делали в тот момент, когда упал Юхнин?

– Стояли рядом, – немного подумав, ответил Кирхгоф. – Я обратил внимание, что Коля Епифанцев очень переживал…

– Почему вы так решили?

– Он побледнел, вспотел, было заметно, как он волнуется. Я правильно говорю по-русски?

– Все правильно. Вы хорошо говорите, – подбодрил его Дронго. – Значит, Епифанцев очень переживал…

– Да, переживал, – подтвердил Кирхгоф.

– Если вы спрашиваете насчет Коли, то его состояние можно понять, – вмешался Веземан, прислушивающийся к разговору. Он не мог изъясняться по-русски, но детали разговора понимал прекрасно, поэтому и решил вмешаться. – Епифанцев, наверное, подумал, что это его хотели отравить.

– Вы сидели лицом к ним и ничего не заметили? – спросил Дронго.

– Если бы заметил, то обязательно бы сказал следователям, – ответил Веземан. – В тот момент я наклонил голову, собирая свои бумаги.

– А ваш второй тренер Чирко?

– Он сразу пошел к выходу.

– Значит, мог видеть, кто именно подходил к первому столу?

– Если бы увидел, то наверняка бы сказал. Но он ничего не видел.

– Его уже допрашивали следователи?

– По-моему, да, – вспомнил Веземан.

– Я хотел уточнить еще несколько моментов, – продолжал Дронго. – Вы знали, что между Мариной Фарбер и вашим врачом довольно натянутые отношения, я бы даже сказал, неприязненные?

– Может быть, – подумав, согласился Веземан. – Но это не имеет отношения к настрою команды или к нашей игре. Она красивая женщина и нравится многим мужчинам. А он любил женское общество. Всегда, когда мы выезжали в командировки, он мог найти себе знакомую в любом городе России и даже за рубежом. В отличие от наших футболистов он не связан жесткими рамками режима, и я не обязан был контролировать его ночные похождения. Хотя дисциплину он никогда не нарушал и к своим обязанностям относился достаточно серьезно.

– Насколько я понял, Марина не обращала внимания ни на кого из ваших подопечных, считаясь креатурой самого Льва Евгеньевича.

– Она его помощница, – напомнил Веземан, отводя глаза, – и их отношения друг с другом тоже не влияют на игру команды.

– Это я уже понял, – улыбнулся Дронго. – Когда я разговаривал сегодня с вашими людьми, несколько раз мелькнула фамилия Богуцкого Григория Трофимовича. Это ваш вице-президент?

– Да. Он первый заместитель Бочкарева по всем организационным и финансовым вопросам. По-моему, у него есть даже акции нашего клуба.

– И он приглашал на работу некоторых из тех, с кем я разговаривал. Наим Айдамиров, Феликс Олегов…

– Не только, он нашел еще многих из наших футболистов, в том числе и сидящего здесь Берндта Кирхгофа. Именно к нему я сначала пошел с предложением взять Кирхгофа в нашу команду, а уже потом мы обратились с этим предложением к Бочкареву. Кстати, Богуцкий беседовал со мной и до того, как мы встретились с Бочкаревым.

– У супруги вашего президента есть акции клуба?

– Насколько я знаю, нет. Она не очень любит футбол и часто предлагала своему мужу избавиться от этого клуба. Я немного понимаю по-русски и однажды был свидетелем разговора, когда она предлагала мужу продать свои акции, говорила, что уважающие себя бизнесмены покупают английские или немецкие клубы, но не содержат российские футбольные клубы. Он на нее тогда обиделся и даже накричал.