Чтение онлайн

Он вышел из номера и спустился в ресторан. Там уже собирались гости. Сегодняшнее событие потрясло всех присутствующих. Было заметно, как люди переговариваются, глядя на понуро молчавших футболистов, собиравшихся у своих столов. Дронго выбрал столик подальше от команды. Официант зажег свечу в стеклянной вазе, приняв заказ на бутылку хорошего французского вина. Вскоре появилась Рэчел. Сегодня она была в темном обтягивающем коктейльном платье. Открытые плечи, довольно смелое мини, которое подчеркивало красоту ее стройных ног. Увидев ее, Дронго восхищенно развел руками. Молодая женщина улыбнулась. Ей был приятен молчаливый, но откровенный восторг ее спутника. Они выпили вина, Рэчел предпочитала рыбу, и он выбрал для нее хорошо прожаренный стейк.

– Я думала над вашим рассказом, – призналась девушка. – Наверное, вы ее очень любили. И все время думаете о ней, несмотря на то что прошло так много лет.

Дронго молча кивнул, поднимая свой бокал с вином, потом не удержался и заговорил:

– Если можно, примите мои извинения, Рэчел. Я действительно не собирался портить вам ваш летний отдых. И уж тем более не думал заменять вашего молодого друга. Все получилось неожиданно. Просто он вел себя достаточно нагло и этим обратил на себя внимание.

– Принимаю. – Рэчел дотронулась своим бокалом до его. – На самом деле это я должна извиниться. Вы пытались меня предупредить, предостеречь, а я так глупо себя вела, даже не давая вам возможности рассказать мне, что здесь происходит.

– Будем считать, что свои извинения мы принесли и дипломатический протокол выполнили, – предложил Дронго, продолжая с восхищением смотреть на Рэчел.

Как же она похожа на Натали! Но разве он может все ей откровенно рассказать? Разве расскажешь ей, как они с Натали прощались в Буэнос-Айросе, как встретились спустя некоторое время в Вене. Он и сейчас не имеет права вспоминать всех подробностей той операции, в которой были задействованы сразу три мощные разведслужбы – КГБ, ЦРУ и МОССАД. Разве она что-нибудь знает о холодной войне, которая шла с таким ожесточением на протяжении почти полувека и которую так блистательно проиграл Советский Союз? Разве сможет она все это понять?

– Вы о чем-то задумались? – спросила Рэчел.

– Вспоминаю прошлое, – признался Дронго. – Иногда мне кажется, что это я видел во сне, а иногда сны становятся реальностью.

– Лучше смотрите на меня, – предложила она, – если я так похожа на нее, вам будет легче со мной разговаривать. Хотя понимаю, что мне будет трудно поддерживать разговор. Вы все-таки по возрасту больше годитесь мне в отцы, чем в друзья.

Молодость бывает беспощадна. Она сказала всего лишь то, что они оба знали, но в ее устах это прозвучало как приговор.

– Сколько лет вашему отцу? – поинтересовался Дронго.

– Ему шестьдесят два, – ответила Рэчел.

– Слава богу! – вырвалось у него. – Все-таки у нас с вашим отцом очень большая разница, не меньше десяти лет. Значит, мы с ним уже не ровесники, это приятно.

– А моя мама как раз младше отца на девять лет. Значит, вы почти ровесники с моей матерью, – жизнерадостно возразила Рэчел.

– Конечно, – уныло согласился он, – тогда получается, что я – ваша мама.

Он увидел вошедшую в ресторан Марину, явно искавшую кого-то глазами. Увидев Дронго, она направилась к ним.

– Извините, – сказал он, поднимаясь и идя навстречу Марине.

– Поздравляю, – недовольно проговорила она, – вы все-таки отбили эту молодую женщину у ее друга. Неужели действительно выбросили его с балкона или утопили?

– Не ерничайте, – посоветовал Дронго, – лучше скажите, что вам надо?

– Завтра утром сюда прилетает наш вице-президент Григорий Трофимович Богуцкий, – сообщила Марина.

– Об этом я уже знаю.

– Он протеже некоторых людей, которые прилетели с нами, – продолжала Марина, – именно с его подачи приняли Айдамирова, Олегова и еще нескольких человек, в том числе и нашего вратаря Гумарова. Его нашел Айдамиров, но принимал Богуцкий. И еще я вспомнила, что он почему-то не очень любил Колю Епифанцева. Не знаю почему, но я была свидетелем, когда он настаивал на замене Николая другим вратарем.

– Вы так хотите мне помочь, что готовы выдвигать каждый день новую версию, – пошутил Дронго.

– Я хочу знать, кто убийца в нашей команде. – Марина посмотрела ему прямо в глаза. – И если могли убить Юхнина, то следующей жертвой могу стать и я. Неужели вы этого не понимаете? А мне не хотелось бы возвращаться домой в деревянном ящике.

– Постучите по дереву, – мрачно посоветовал Дронго, – и не говорите таких глупостей. Надеюсь, с вами ничего не произойдет.

– Я тоже надеюсь. Но вспомнила про Гумарова и решила вам рассказать. А вы ловко устроились. Ваша спутница лет на двадцать моложе вас.

– Это моя племянница, – соврал Дронго.

– Я так и подумала, – кивнула Марина, – сразу почувствовала ваши родственные чувства к этой молодой женщине.

Они кивнули на прощание друг другу, и он вернулся за свой столик. Еще только войдя в ресторан, Дронго сразу обратил внимание, что за общим столом не было Наима Айдамирова, который не спустился к ужину. Не было и семейной четы Бочкаревых, решивших ужинать у себя на вилле. Остальные сидели на своих местах.

– Это тоже ваша знакомая? – спросила Рэчел, когда он подошел.

– Не совсем.

– Может, она похожа на другую женщину, с которой вы тоже раньше встречались? – пошутила она.

Он покачал головой.

– Вы все-таки мне не верите. Нет, она похожа только на себя. Это помощница президента футбольного клуба. Они все прилетели сюда из России. Сегодня у нас произошло несчастье, погиб их врач, и меня попросили помочь в расследовании этого дела.

– Извините, – пробормотала Рэчел, – я, кажется, неудачно пошутила.

– Я хочу выпить за вас, – поднял Дронго свой бокал, – пожелать вам счастья. Чтобы вы прожили тысячу лет и были счастливы. Вышли замуж за хорошего человека, родили целую кучу детей, стали бы президентом банка, только не в Австралии, куда лететь так далеко, а в Америке, куда лететь тоже далеко, но все-таки намного ближе.

– Спасибо, – она подняла свой бокал, – хотя Австралия мне нравится больше, чем Соединенные Штаты.

– Почему? – спросил Дронго.

– Спокойная, размеренная, устоявшаяся жизнь, – пояснила Рэчел, – все друг друга знают, все общаются и ценят друг друга. Хотя сейчас очень много иммигрантов, но все-таки Мельбурн не сравнить с Нью-Йорком. Это настоящий сумасшедший дом. Просто вулкан страстей. Отец настоял, чтобы я поехала учиться в Америку, и я окончила Спрингфилдский университет. Потом работала в Чикаго, а три года назад, когда в Нью-Йорке открыли филиал банка моего отца, перебралась туда. Сначала на рядовую должность, сейчас уже менеджер. Говорят, что к следующему году меня могут сделать главой филиала, если пройду собеседование.

– С вашим отцом? – улыбнулся Дронго.

– Ни в коем случае. Нужно знать моего отца. Это упрямый пуританин в десятом поколении. Нет, меня будет экзаменовать специальная комиссия.

– Я думал, что в Австралии все жители – потомки либо аборигенов, либо потомки каторжан, которых высаживали на эти берега.

– Так и есть, – согласилась Рэчел, – но в конце девятнадцатого века правительство королевы Виктории поняло, что нужно как-то упорядочить жизнь на этом континенте, и сюда начали прибывать чиновники, судьи, полицейские. Мой прапрадед был одним из таких судей, одним из самых суровых и строгих блюстителей закона. Его внук, мой дед, был начальником местной железнодорожной станции. Пунктуальный и аккуратный человек, который все любил расставлять по своим местам. В детстве я очень боялась его строгого взгляда, хотя он меня очень любил. А мой отец выучился в Великобритании и США и стал банкиром. Домой он вернулся в конце семидесятых и привез с собой молодую ирландку, мою маму. У нее как раз в семье все были бунтари. Между прочим, кто вы по гороскопу?