Чтение онлайн

– Погибший Юхнин был с ней в хороших отношениях?

– В самых хороших. Футболистов она не очень любит и ценит, нас всех – тренеров и массажистов – просто терпит. Только для двоих обычно делала исключение – для врача команды и для Роберта Чаржова. Она вообще не доверяет никому, в том числе и лечащим врачам. Все время жалуется на мигрень, на низкий гемоглобин, на свою слабость. Я думаю, что девяносто процентов ее жалоб – обычные женские хитрости, чтобы не ходить с мужем на различные мероприятия, особенно касающиеся нашего клуба. Вы же сами ее видели. Но для того, чтобы поддерживать эту легенду, ей нужен профессиональный врач. Ее лечащие врачи не годятся, поэтому она в последний год все чаще и чаще стала вызывать Юхнина для того, чтобы он прописал ей какие-то таблетки.

– А Роберт Чаржов? Почему ему она так доверяет?

– Он выполняет какие-то деликатные поручения самого Бочкарева и его супруги.

– Какие именно?

– Никогда не спрашивал про них и не интересовался. Но знаю, что такие задания Чаржов получал. Это его дело и дело самого Льва Евгеньевича, который платит ему зарплату. В конце концов каждый должен заниматься своим делом. Я занимаюсь своим, он – своим, а Бочкарев – своим.

– Но, судя по тому, что происходит в вашем клубе, Чаржов не совсем на своем месте. Иначе вашего вратаря не могли бы дважды отравить.

– Я об этом тоже подумал. Ведь приглашая Скульского, наш президент клуба фактически признавал некомпетентность самого Чаржова. Но он его не уволил, а оставил на своем месте. Было немного странно, но такие вопросы должен опять-таки решать только президент и владелец клуба, а не тренер.

Разговор прервал телефонный звонок. Веземан подошел к телефону, снял трубку. Выслушав позвонившего, он коротко сообщил:

– Да, господин Дронго находится сейчас у меня. Да, конечно, я сейчас ему передам. Обязательно. Спасибо, Лев Евгеньевич. – Положив трубку, тренер взглянул на своего гостя. – Бочкарев ищет вас по всему отелю. Просит, чтобы вы срочно приехали к нему на виллу. Внизу стоят электрокары. Можно самому туда доехать или попросить кого-нибудь из обслуживающего персонала, они вас довезут. А можно дойти пешком до его виллы, но на это уйдет минут пятнадцать или двадцать. Лучше воспользоваться электрокаром.

– Я так и сделаю, – поднялся Дронго.

Перед входом в основное здание отеля действительно всегда стояли электрокары. Он попросил портье прислать сотрудника, умеющего управлять каром, и уже через несколько минут ехал по направлению к вилле Бочкарева. У здания дежурил один из сотрудников охраны Чаржова. Его успели предупредить, что здесь появится новый эксперт, и он разрешил Дронго пройти. Когда гость подошел к дверям дома, за ними раздавались невнятные крики. Это кричала Эмилия Максимовна.

– Я не останусь здесь ни одного дня с этими бандитами! – бушевала она. – Только этого нам не хватало. Ты ждешь, чтобы они отравили и меня? Они все меня ненавидят. Этот армянин Бабаян, твоя помощница Мариночка, твой тренер-фашист Веземан… Все меня ненавидят. И они завидовали Эмику, который был единственно порядочным человеком среди этой подзаборной швали…

– Не ори! – крикнул супруг. – Сейчас должен приехать эксперт…

– Еще один твой придурок, – продолжала кричать Эмилия Максимовна. – Нашел себе нового специалиста! Сначала поручил расследование дураку Скульскому, у которого на лице написано, что он самоуверенный дурак и болтун, потом нашел этого непонятного типа… У него внешность качка, а не интеллектуала. Может, это какой-то аферист. Ты поверил Веземану и Марине, решил довериться этому новому эксперту и получил в итоге труп Эмика. Я не останусь здесь больше ни одной минуты! Сам договаривайся с ним насчет этого кавказца. Он, видимо, тоже кавказец. Два сапога пара. Они все либо бандиты, либо мошенники.

– Уедем через два дня, – повышая голос, ответил Бочкарев. – Я уже позвонил Грише, чтобы он сюда прилетел. Завтра он приедет, а послезавтра мы с тобой улетим. Улетим вместе со всеми.

– Твой Гриша такой же прохвост, как и все остальные, – вконец разозлилась Эмилия Максимовна, – нашел кого вызывать. Ты знаешь, что я его терпеть не могу. Давай прямо завтра утром улетим, а он пусть приезжает и живет на нашей вилле. Он и так привык быть «вечно вторым» за твоей спиной. Пусть сам договаривается и с твоим новым экспертом, и с этим Айдамировым.

– Ты должна чувствовать ситуацию. Сейчас нам нельзя улетать, ребята нас просто не поймут, скажут, что я их бросил в сложный момент. И еще нужно будет объясняться с турецкой полицией…

– Ничего, как-нибудь объяснишься, – ответила Эмилия Максимовна, – тебе не впервой выкручиваться.

– Что ты хочешь сказать? Что я убивал людей? Договаривай, если начала. Или ты меня подозреваешь в том, что это я отравил твоего любимца?

– Нет, не подозреваю. Ты бы не стал сам мараться, нанял бы за хорошие деньги целую кучу киллеров, которые нашли бы способ убрать Эмика.

– Не ори, – снова повторил муж, – он сейчас приедет.

Дронго позвонил в дверь, подумав, что иногда бывает полезно послушать людей перед тем, как начать с ними разговор.

Дверь открыл сам Лев Евгеньевич. Он был в спортивном белом костюме с красной полосой. Супруга, напротив, сидела в модном фиолетовом платье с обнаженным плечом, будто собиралась отправиться прямо сейчас на какой-нибудь официальный прием. Увидев Дронго, она кивнула ему, не скрывая своего легкого презрения. Нога была закинута на ногу, а обувь под тон платью – фиолетово-золотистая. Бочкарев показал на кресло, стоявшее перед ним:

– Садитесь. Будете что-нибудь пить?

– Я не пью алкоголь, – ответил Дронго, – только воду без газа, если можно.

Бочкарев достал бутылку французской воды и налил ему полный стакан. Себе он плеснул виски; перед его супругой стоял высокий бокал, очевидно, с мартини.

– Я позвал вас, чтобы посоветоваться, – начал Бочкарев. – Вы знаете, что результаты экспертизы уже получены. Юхнина отравили, в этом нет никаких сомнений. В его стакане нашли яд. Значит, это сделал кто-то из наших. Утром в этой комнате никого не было, а бутылка, которую открыл сам Юхнин, оказалась чистой…

– Из нее пил Григурко, – напомнил Дронго.

– Я знаю, – отмахнулся Лев Евгеньевич, – и это ставит меня в абсолютно идиотское положение. Я должен делать вид, что ничего не произошло, тогда как на самом деле произошло убийство. И убийца находится среди нас. Ничего более страшного и невозможного и придумать нельзя. Вся команда нервничает, все подозревают друг друга. К сожалению, Чаржов и его команда не смогли предотвратить подобные покушения, а Скульский за столько времени так ничего и не нашел. Я даже думаю, что именно в результате действий этого болтуна убийца решился на такой шаг, когда понял, что его могут разоблачить.

– Возможно, – согласился Дронго, – но это пока не доказано.

– У нас вообще ничего не доказано, – напомнил Бочкарев, – поэтому я и попросил вас зайти ко мне. Я готов удвоить или утроить ваш гонорар, но мне нужен результат как можно скорее. Вы должны меня понять. Держать в таком подвешенном состоянии команду просто невозможно.

– Что я могу сделать?

– Для начала хотя бы очертить круг подозреваемых. Я предлагаю вам несколько изменить ваши методы расследования. Если среди подозреваемых находятся в основном те, кто сидел за их столом, давайте так и скажем нашим людям. Но есть одна неприятная деталь. За первым столом находились все трое вратарей, и мы не можем обвинить всех троих или начать подозревать их, иначе просто некому будет играть. И еще там был Григурко. Вы знаете, что именно Денис Петрович отвечает за сбалансированное питание нашей команды. Если они перестанут ему верить, это будет просто конец команде. Невозможно играть на пределе сил, не соблюдая научно разработанных норм питания. Они тратят столько энергии, которую нужно восстанавливать. Поэтому доверие к Денису Петровичу и его кухне – это самое главное для поддержания физической формы футболистов. Остается Наим Айдамиров, наш тренер по физической подготовке. Вы, наверное, в курсе, что он переехал к нам из Махачкалы по предложению вице-президента клуба Богуцкого. Я с ним сам поговорю. И с Наимом тоже переговорю. Нам нужен пока возможный подозреваемый, чтобы команда могла спокойно играть, не допуская мысли, что их могут отравить прямо во время игры в раздевалке клуба.