Чтение онлайн

НКВД пристально изучал каждого перебежчика из Маньчжурии. Но в лагере для интернированных Ким Ир Сен долго не задержался, поскольку имел некоторые боевые заслуги, впоследствии раздутые шире всяческих разумных пределов. Затем, подобно своему антиподу Паку, Ким в чужой армии под чужим китайским именем Цзин Жичена окончил ускоренные командирские курсы при Хабаровском пехотном училище РККА. В Хабаровске у Кима и его партизанской жены Ким Чжон Сук родился сын, которому через десятилетия суждено будет стать «Любимым Руководителем, Великим Продолжателем Бессмертного Чучхэйского Революционного Дела» Ким Чен Иром. Хабаровские коллеги рассказывали мне, что одна скромная пожилая медсестра роддома — сожалею, что не записал ее фамилии, — очень сокрушал ась, когда глава дружественного государства на своем знаменитом бронепоезде (подарок Сталина) проездом сделал остановку в Хабаровске:

— Как же он не зашел, ведь я его Юрочку своими руками принимала…

Но мог ли Ким разрушить собственную богоподобную легенду? Его дети родились под вражескую канонаду, когда отец изгонял из страны ненавистных японских оккупантов! Между тем русское имя сына указывает на жизненные планы Ким Ир Сена. Офицер дорос до командира батальона 88-й отдельной стрелковой бригады в селе Вятском под Хабаровском. Он мог рассчитывать на дальнейшую учебу в военной академии или продвинуться по партийно-советской линии. В любом случае Ким не крестьянствовал бы, как большинство его соплеменников, перешедших в Советский Союз.

Пак Чжон Хи после роспуска императорской армии за один год окончил военную академию в Сеуле и в 1946 году получил звание капитана корейской армии. Несколькими месяцами раньше торпедным катером Тихоокеанского флота из Владивостока был срочно доставлен на родину капитан Красной армии Ким Ир Сен, новый помощник коменданта советских оккупационных войск в Пхеньяне.

Был ли неизбежным раскол полуострова? В послевоенных планах Сталина места для Кореи не было. В Директиве Ставки за подписью Верховного Главнокомандующего ясно сказано: вступление войск в Северную Корею «…не преследует целей введения советских порядков и приобретения корейской территории». Впоследствии Ким Ир Сен отправил Сталину красноречивую телеграмму: «Срочно пришлите специалистов, в стране не осталось ни одного человека с высшим образованием!» Сталин не знал, что делать с бывшей японской колонией. Запущенное консервативное общество с преобладанием феодально-конфуцианской психологии, нищее необразованное население… Кому передать власть, если на нее никто не претендует? Наконец, активность прибывшей американской военной администрации подтолкнула советского вождя к действию. 10 октября 1945 года в Пхеньяне было образовано Северокорейское оргбюро Компартии Кореи. Орговиками стали советские корейцы, срочно командированные на историческую родину из Средней Азии, куда по распоряжению Сталина их депортировали с Дальнего Востока накануне войны. Однако с советизацией Кореи опоздали — партстроительством раньше занялись местные националисты. Кормить густонаселенную страну с невнятной перспективой не хотелось. СССР предложил вывести с территории Кореи все иностранные войска и дать корейцам самоопределиться. Летом 1947 года США вынесли корейский вопрос на сессию Генеральной Ассамблеи ООН, которая постановила провести в Корее выборы. Советский Союз не допустил комиссию Объединенных Наций в Северную Корею. В мае 1948 года только на Юге выборы все же состоялись. Была провозглашена Республика Корея. В том же году путем выборов на Севере образовалась КНДР. Раздел страны стал фактом.

— Я хочу полк, потом — дивизию, а это-то зачем? Ничего я не понимаю и заниматься этим не хочу, — обескураженный нежданно свалившейся на него политической ответственностью, жаловался Ким Ир Сен начальнику 7-го отдела политотдела 25-й армии В. Кавыженко. В первую же неделю службы в Пхеньяне ему приказали возглавить народные комитеты и при этом желания не спрашивали. Почему — именно Ким?

Ким Ир Сен был командиром одного из двух батальонов 88-й отдельной стрелковой бригады — корейского. То есть занимал самое высокое должностное положение из всех корейцев, вытесненных Квантунской армией на территорию СССР. По оценкам советских спецпропагандистов Дальневосточного фронта, корейские бойцы из бывших партизан к своему комбату относились с уважением. Ким демонстрировал зрелость мышления, взвешенную оценку внешних и внутренних событий, проявил себя требовательным командиром. Более внимательно к советскому капитану-корейцу в высоких штабах начали присматриваться после Потсдамской конференции победителей, где Сталин заручился согласием союзников довершить разгром японских войск на континенте. Командующий Приморским военным округом маршал Мерецков лично вручил капитану Ким Ир Сену орден боевого Красного Знамени. Формулировка «от имени Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с японским агрессором и проявленные при этом доблесть и мужество». В боях за освобождение Маньчжурии и Кореи будущее «Самое Красное Солнце» участия не принимало. Вскоре после смерти Сталина и окончания Корейской войны сам факт существования советской боевой награды у лидера Северной Кореи стал постепенно замалчиваться. Изображение ордена на послевоенных фотографиях Кима особо доверенные ретушеры аккуратно подчищали.

Если задаться вопросом, почему советский воспитанник вышел из-под контроля, полезно вспомнить первые 7–8 лет его, по сути, зиц-председательства. Страной непосредственно руководили советские военные власти и аппарат советников. Так, например, бывший член Военного совета Первого Дальневосточного фронта Терентий Штыков, став в ноябре 1948 года первым послом СССР в КНДР, продолжал носить погоны генерал-полковника и больше ощущал себя главой оккупационной администрации, нежели руководителем иностранной дипломатической миссии в суверенном государстве. До середины 1950-х назначения на командные должности выше командира полка в обязательном порядке согласовывались с советским посольством. Было и прямое давление. В 1956 году руководители советско-китайской партийно-правительственной делегации Анастас Микоян и Пэн Дэхуэй всерьез обсуждали возможность отстранения Ким Ир Сена от руководства страной и реально могли провести такое решение на съезде Трудовой партии Кореи.

Другая причина — непоследовательность Сталина в вопросе о войне на полуострове.

В 1949 году США и СССР вывели свои войска из Кореи. Уходя, недавние союзники оставили своим новым сателлитам немало оружия. В большей степени, конечно, постарался СССР: американцы вошли на полуостров малыми силами, когда японское сопротивление уже было сломлено. Красная армия входила с боями, при поддержке мощных танковых клиньев — там эти клинья оставила. Оставила и несколько сотен танков Т-34. Остался мощный корпус военных инструкторов, причем не только советских. Из армии Китая были откомандированы около 70 тысяч военнослужащих корейской национальности. Сегодня, когда смотришь фронтовую кинохронику начального этапа войны на полуострове, бросается в глаза отличная экипировка северян. Добротное зимнее обмундирование — красноармейское. Стрелковое оружие — сплошь автоматы ППШ и ручные пулеметы Дегтярева. Советские пушки, советские тягачи ГАЗ… и американские «студебеккеры», которые после победы «забыли» вернуть законным владельцам по договору ленд-лиза. В воздухе поршневые истребители Яковлева и Лавочкина, не новые, но вполне способные громить южнокорейскую армию, которая уступала по численности почти на треть, а вооружалась просто плохо.

Сразу после ухода американцев с юга Ким Ир Сен принялся настаивать на объединении Кореи военным путем и неоднократно ставил перед Сталиным вопрос о расширении поставок вооружений. Эти предложения раз за разом отклонялись. Кто знает, может быть, корейская нация уже давно жила бы в едином государстве, останься советский вождь на однажды избранной позиции.

В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 сентября 1949 года отмечено, что вооруженное вторжение Северной Кореи на Юг чревато затяжной войной и повлечет иностранную военную интервенцию. Но победа китайской революции в октябре 1949 года открыла вдохновляющие перспективы советизации Азии. Интервенция? Станин не сомневался, что она будет только американской. Но у СССР уже появилась атомная бомба, и вождь посчитал, что ядерное давление президента Трумэна компенсировано.

Сталин ошибся, бытует мнение, потому что Ким его обманул. Соблазнил легкостью победы прежде, чем Америка опомнится. Дезинформировал о слабости южнокорейской армии, о «всеобщей революционной ситуации» на Юге. Только какая же здесь неправда? На Юге действительно разгорелась межпартийная грызня правых, коммунистические партизаны контролировали целые районы. Военное превосходство доказал первый решительный бросок северян, молниеносное овладение Сеулом. Южан едва не сбросили в Японское и Желтое моря. Стремительный откат, почти бегство, почти разгром… это будет потом. Конфликт на Корейском полуострове для многих россиян до сих пор — неизвестная война. Главный вопрос — кто с кем воевал.

Северные корейцы. Китайские «добровольцы» числом около миллиона. Советские пилоты на реактивных истребителях МиГ с корейскими опознавательными знаками. Это одна сторона. А другая?

И вот о чем зачастую помалкивает отечественная историография — противниками были американцы. Но по мандату ООН! Вот он, самый грандиозный просчет генералиссимуса. Он не учел новейших реалий послевоенного мира. Коалиции и секретные протоколы остались в прошлом. Мировое сообщество впервые на основе международного права решило наказать агрессора. И наказало. Руками Америки и, казалось бы, бесконечно далекой от всяческих мировых заварух Австралии. Вот истинная причина, по которой в 1952 году Сталин отклонил план ударить двумя полками наших «летающих крепостей» Ту-4 с аэродромов Приморья по американским авианосцам у берегов Кореи, выпустив по ним полсотни крылатых ракет «Комета». От идеи отказались — как от чреватой Третьей мировой войной. Только не с Америкой, а со всем миром. Престарелый вождь понимал, что в таком формате войну не выиграть никаким оружием.

Для Советского Союза это была анонимная война. До термина «интернациональный долг» (неизвестно — кому, непонятно — за что) додумаются только лет через двадцать. Увлеченно схлестнулись недавние союзники, обоюдно воровали образцы новейших истребителей и сбивали друг друга не только в корейском небе, а практически по всему Дальнему Востоку, начиная с Чукотки. Из этих лет проистекает обтекаемая формула рапорта: «Самолет-нарушитель ушел в сторону моря». Читай — ушел, но недалеко.

А вот еще пример из разряда малоизвестных. Армада американских кораблей, в составе которых были линкоры и авианосцы, двинулась к северокорейскому порту Инчхон для высадки десанта в составе корпуса с целью окружить северокорейскую армию. Десантная операция шла равно, как на учениях. Внезапно Пентагон был потрясен телеграммой контр-адмирала Смита: «Американский флот утратил господство в море в корейских водах…» Американцы наткнулись на мины, которые выставили… корейцы с рыбацких джонок! Вот уж воистину развесистая клюква! Якорные противокорабельные мины, скажем М-26 советского производства (другим, понятно, взяться было неоткуда), даже в годы Великой Отечественной войны имели тротиловый заряд весом 230–250 кг, а с учетом якорно-антенного хозяйства весили больше тонны! Допустим, с опорой на идеи «чучхэ» (провозглашенные значительно позже) эти самые рыбаки могли взять по одной мине и выпихнуть ее за борт своей джонки… А в боевое состояние ее как приводили — руководствуясь революционным самосознанием? Или неграмотных крестьян-рыбаков кто-то на курсы собирал, практику давал? И потом — сколько же джонко-выходов надо совершить, чтобы выставить эффективное (пять американских тральщиков погибло, два эсминца подорвались!) минное заграждение против целого десантного соединения? Несерьезно это. Уж если советских пилотов-истребителей целыми полками отправляли, если в ответ эскадрилья американских ВВС вторглась в воздушное пространство СССР и подвергла массированной бомбардировке военно-морскую базу Сухая речка в 40 милях от Владивостока, то отчего бы подплаву ТОФ не отличиться поблизости от главной базы своего флота?

Ценой огромных потерь китайским войскам удалось вытеснить американские и южнокорейские части из Северной Кореи и стабилизировать линию фронта вдоль 38 параллели. Весной 1951 года Ким Ир Сен, Сталин и Мао Цзэдун стали нащупывать пути к прекращению войны. В конце марта — начале апреля Ким Ир Сен нанес секретный визит в Москву, чтобы проконсультироваться по этому вопросу со Сталиным. В августе 1951 года начались изнурительные переговоры между воюющими сторонами. Они осложнялись, в частности, позицией лидера южан Ли Сын Мана, требовавшего войны до победного конца. Переговоры продолжались с перерывами почти два года и завершились уже после смерти Сталина подписанием 27 июля 1953 года Соглашения о перемирии в Корее.