Чтение онлайн

– Но я делаю это по-другому.

– Нет? Тогда как ты это делаешь, детка?

Она осознала, что никому в жизни об этом не говорила.

– Я плотно сжимаю ноги, – призналась Лив. – Очень-очень плотно. Не знаю, получится ли по-другому…

– А что, если я помогу? – Шон взял ее руку и помесил ей между ног. – Положи руку на киску, а я пока поиграю с твоим клитором. Мы приведет тебя туда, куда нужно.

Ее пальцы скользнули в шелковую, гладкую открытую промежность, и Лив упала обратно на постель, уставившись на тени на потолке. Шон широко раздвинул ей ноги, и приложился ртом к клитору.

От удовольствия ноги скользили по атласному одеялу. Его волосы щекотали ей бедра и пах, а щетина царапала кожу, горячие губы сосредоточились на клиторе. Он сосал, гладил, кружил языком. Ощущения были настолько сильными, что мозг не мог их все обработать. Лив рассыпалась на кусочки из-за продолжающихся восхитительных вспышек, а Шон, с теплотой в глазах и довольный собой, наблюдал за происходящим. Его взгляд заставлял ее чувствовать себя уязвимой. Жар залил лицо и грудь Лив.

Шона, казалось, ее плач не расстроил. Напротив, когда она открыла глаза и смахнула слезы, то обнаружила, что он уже сверху, а его горячий и твердый член в ожидании прижат к ее животу.

– Прости, – прошептала она. – Не могу остановиться.

– Все в порядке, – сказал он. – Многие девушки плачут, когда кончают.

Это привело ее в бешенство. Лив попыталась столкнуть его, но Шон наклонился вперед, прижав ее к кровати.

– Что, черт возьми, с тобой произошло?

– Многие девушки, да? У тебя их было так много, что можешь провести собственный статистический анализ?

– Почему это должно тебя волновать? Я для тебя всего лишь находящийся под рукой кусок мяса, верно? Какая разница, сколько у меня было девушек?

Она толкнула его а грудь.

– Ненавижу, когда меня помещают в категорию. Общая группа – «Девушки, которых трахал Шон» и подгруппа вроде Ф-12б – «Девушки, которые плачут, когда кончают». Проще говоря, нашел мне место, причислил к остальной изобилующей массе. Слезай с меня!

– Я думал, ты хотела не вовлекать сюда эмоции.

– Видимо, я так не умею, – огрызнулась Лив. – Сюрприз, сюрприз. Слезай, говорю.

Шон скатился прочь, а Лив с трудом села и обернула вокруг себя халат.

– Время вышло, – сказала она. – Это не работает. Я чувствую себя хуже, а не лучше. А мне нельзя чувствовать себя хуже.

– Не работает? – Он недоверчиво взглянул на нее. – Ты кончила, как сумасшедшая.

– Тут все сложнее. – Она вскочила с кровати и завязала халат. – Прости, что оставила тебя не у дел, но мне…

– Только не это, детка. Забудь. Я никуда не уйду. – Он повернул ее и прижал к стене. – Не сейчас.

Лив посмотрела ему в глаза. Пионы на обоях били по периферии зрения, как лихорадочный сон. Пульс зашкаливал. Лив была напугана, возбуждена и невероятно рассержена. Шон резко распахнул на ней халат, обхватил грудь и дрожащими пальцами начал прослеживать круги. Затем наклонился и взял в рот сосок, его язык был горячим и грубым от желания.

Шон обхватил ее лицо ладонями, гладил влажные от пота волосы.

– Я никогда не причинил бы тебе боль. Ты же это знаешь, верно?

Лив подумала обо всех ночах, проведенных в рыданиях до рассвета. Обо всех годах бесполезной терапии.

– Не могу поверить, что у тебя хватает наглости говорить мне это, – зашипела она. – Ты понятия не имеешь, да? Ты идиот…

Он прервал ее яростным поцелуем, но агрессия растаяла в голодной сладости, и поцелуй перешел в дикую борьбу ищущих языков и сплетенных рук. Они хотели наказать друг друга, поглотить друг друга.

Шон оторвался от ее рта.

– Слишком поздно меня отшивать, – сказал он. – Мы уже перешли точку невозврата – когда же? – возможно, три оргазма назад?

– Не тискай меня, обезьяна!

– Или что? Позовешь на помощь мамочку с папочкой, или Блэра «Задницу» Мэддена? Хотелось бы посмотреть, как ты будешь объяснять, почему стоишь тут совершенно голая, красная, как вишня, и до колен скользкая от смазки.

– Черт бы тебя побрал, Шон…

– А что, если я просто упаду здесь… – что он и сделал, скользя влажными, голодными поцелуями по ее груди и животу, – на колени и вылижу еще немного сладкого сока с королевского клитора.

Лив боролась, но он держал ее за бедра и прижал лицо к ее лобку, его длинный ловко извивающийся язык пытался разделить нежные складки.

– Прекрати, – умоляла она. – Я не могу больше терпеть.

Шон поднял голову.

– Когда ты испытаешь достаточно оргазмов, то будешь в идеальном положении, чтобы пнуть меня под задницу.

Она вывернулась из его рук и потеряла равновесие из-за собственных бешенных рывков. Шон схватил ее, чтобы не упала. Они перевернули комод и зацепились за шнур от лампы, которая с грохотом свалилась на пол рядом с ними. Сами же они приземлились на мягкий, пушистый розовый вязаный коврик.

Лив прижало большой горячей массой. Он был жестким, как сталь, тяжелым и огромным, вибрирующим от возбуждения.

– Вот дерьмо. С тобой все хорошо? – спросил Шон, затаив дыхание. – Ты не ушиблась?

Она толкнула его в грудь.

– Ты весишь целую тонну и превратил меня в желе, и ты грубый и ужасный придурок, но в остальном все в порядке.

Он освободил ее грудную клетку, все еще держа ее в ловушке под собой, и схватил подушку, которая в разгаре борьбы упала с кровати, а затем положил ее под голову Лив и потянул ее за волосы, рассыпав их по подушке. Он целовал ее лицо, лоб, щеки и горло.

– Я не хотел причинять тебе боль, – шептал он. – Серьезно. Никогда.

«Тогда, почему ты это сделал?» Заданный мысленно вопрос эхом повис между ними.

Шон нащупал свои джинсы и вытащил из кармана презерватив. Разорвав упаковку зубами, он с небрежным мастерством надел его на себя. Лив чувствовала себя девственницей, лежащей на алтаре, покрытом шелком, и принесенной в жертву чувственному, беспощадному полубогу.

Она не могла дышать и сильно дрожала. Шон прижался к ней, и она ахнула, ощутив электрический удар при контакте.

Он кружил вокруг, лаская ее складки. Она извивалась и кусала губы, чтобы приглушить страстные, рыдающие звуки, вырывающиеся их горла.

Он нажал сильнее, глядя ей в глаза, когда входил в нее. Ого! Ничего себе! Черт! Он был огромным внутри. Ее ногти глубоко вонзились в его руки.

Тук-тук-тук.

– Ливви? Дорогая? – Это был голос ее матери. – Мы слышали шум. Все в порядке? – Тук-тук-тук. – Ливви?

Шон застыл. Его тело начало дрожать от смеха.

Он прижался лицом к ее горлу.