Чтение онлайн

Лекционный зал был почти пуст. Большинство студентов купались в водопадах. Лив же, тем не менее, пришла на занятие и послушно строчила конспекты. Оказалось на удивление интересно. Аспирант великолепно читал лекцию. Его звали Кев Макклауд, он был высоким тощим парнем со светлыми волосами, торчащими в разные стороны. Когда он говорил о химии, его глаза загорались, как зеленые фонари. Такой энтузиазм был заразителен.

Потом со скрипом открылась дверь в зал. Она повернулась, чтобы взглянуть и… прощайте, углеродные структуры. Это была последняя запись, которую она сделала.

Парень в дверном проеме выглядел здесь так же неуместно, как дикая пантера. Роскошные светлые волосы. Рукава рабочей джинсовой рубашки сорваны, демонстрируя крепкие, мускулистые руки и широкие плечи. Лектор, который, как она узнала позже, был его близнецом, сказал:

– Не опаздывай на мои лекции, волосатый сопляк.

Изумленный ропот и смех облетели помещение. Пантероподобному видению было наплевать.

– Угомонись, тупой ботан, – ответил он.

Парень, читающий лекцию, закатил глаза и продолжил урок. Пантера повернулся и оглядел зал. При виде Лив его глаза загорелись.

Когда он направился в заднюю часть аудитории, Лив опустила взгляд, лицо ее горело, сердце прыгало, как ненормальное. Он достиг прохода, где она сидела, и заскользил к ней между рядами стульев. Она спряталась за волосами, зал был почти пуст, а он шел, чтобы сесть рядом с ней. Она попала в параллельную вселенную. Небо упало. Время побежало назад. Свиньи научились летать.

– Этот стул свободен? – Его голос был таким низким и мягким…

«Этот, и еще девяносто таких же», – вот что ей нужно было ответить, чтобы сэкономить себе полтора десятилетия одержимости и сожалений. Но она этого не сделала.

Она кивнула, запечатав свою судьбу.

Его тело с текучим, кошачьим изяществом опустилось на стул. Плечи были такими широкими, что он занял почти все пространство.

Голая рука дотронулась до ее руки. О! Он был такой… такой горячий.

Рука была внушительной, с жилистыми мускулами и блестящими, выгоревшими на солнце волосками. Лив остро ощущала обжигающее соприкосновение их рук, отдававшееся в каждом нерве.

Он пах травяным шампунем. Пальцы, упиравшиеся в обтянутые джинсами бедра, были длинными, покрыты царапинами и чернильными пятнами.

Ничего подобного с ней прежде не происходило. Лив закрыла лицо волосами и дрожала от переполнявших ее эмоций, глядя на все, на что можно было смотреть, не поворачивая головы. Дырки в его джинсах, обтрепанные края ботинок, залепленные серебристой изолентой. Лекция закончилась. Отовсюду хлынули шепот и приглушенное бормотание. Она не понимала, почему такой великолепный парень обратил внимание именно на нее. Наверняка это шутка из разряда не самых приятных. Лив приготовилась к кульминации.

А он убрал прядь ее волос за ухо и посмотрел на нее.

Лив издала писк, который могла услышать только собака. Каждая прядь ее волос превратилась в исключительно восприимчивый сенсорный орган. По коже прошла обжигающе-прохладная рябь волнения.

Он изучал ее лицо, его глаза были полны любопытства. Она сидела неподвижно с открытым от удивления ртом. Трепетала. Прошли секунды.

– Ничего себе! – прошептал он.

И этого было достаточно. Она была его. Сердцем и душой. Погибла.

Лив вытерла слезы с глаз и с трудом встала с постели. Побросала свою пропахшую дымом грязную одежду в кучу и кончиками пальцев вытащила из чемодана кремовый шелковый халат, надеясь не испачкать его. Это напомнило ей о жирном отпечатке руки на футболке Шона.

Ну естественно. Чего и следовало ожидать. Все на свете заставляло вспоминать о Шоне. Снова и снова, до бесконечности, как в замкнутом круге. Его появление живо напомнило ей о том, что он заставил ее почувствовать тем летом. Сильный, такой знакомый, знающий о том, какой эффект оказывает на нее. Мечты могут стать явью, потому что само существование Шона – лучшее тому доказательство.

Какой невероятно наивной она была! Какой глупой!

Похожие чувства она испытывала, когда наконец-то решила открыть свой книжный магазин. Но отныне все, довольно. С этим покончено. Может, это был только мираж. Эфемерный коктейль из эндорфинов.

Лив уставилась в зеркало на свое бледное напряженное лицо и ведьминский клубок волос. Должно быть, она выглядела, как мерзкий кусок дерьма, когда они с ним сегодня встретились.

И… это не имеет ни малейшего значения, черт возьми. Забудь об этом. Навсегда. Пусть все смоет горячий душ.

Сказано – сделано. Помывшись, она обернулась полотенцем, открыла дверь и… закричала бы, если бы ее легкие были в состоянии вдохнуть воздух.

На ее кровати сидел Шон Макклауд.

Шон вздрогнул, когда дверь ванной захлопнулась перед его носом.

Ого! Ему сказочно повезло застать ее в душе, что давало прекрасную возможность начинить ее вещи маячками. Сегодня ночью он был твердым сторонником классической школы Макклаудов: сначала жучки, потом извинения.

Он пытался придумать, как избавить ее от прилива адреналина, когда она выйдет из ванной, не говоря уже о смущении, что она испытала, поняв, что совершенно голая. К сожалению, блестящей идеи ему вовремя в голову не пришло.

Он ничего не соображал.

Распахнулась дверь, и вышла Лив, уже не завернутая в полотенце. Откровенный шелковый халат она запахнула так плотно, что во всех подробностях виднелись тугие соски. Боже, она была прекрасна. Он любил этот надменно приподнятый подбородок.

– У меня из-за тебя чуть сердечный приступ не случился. – Ее голос был холоден и полон королевского высокомерия. – С ума сошел? Что ты здесь делаешь? Прокрался сюда тайком?

Шон фыркнул.

– А ты веришь, что твоя мать предложила бы мне войти?

– Не отвечай вопросом на вопрос. Это противно и раздражает. Какие у тебя намерения, Шон? Мне нужно звать на помощь?

– Пожалуйста, не надо. – Его губы дрогнули в улыбке. – Я не знал твой номер телефона. Твои родители заковали бы меня в цепи и утопили в озере, если бы увидели, поэтому единственным вариантом оставалось прокрасться тайком. Прости, что испугал.

– Как ты вошел? – она пронеслась мимо него и начала рыться в чемодане в поисках расчески. – Я думала, на улице полицейские. Думала, у них везде сигнализации. С таким же успехом я могла остаться у себя дома.