Чтение онлайн

Через 12 часов после выписки ее снова начинало рвать, весь следующий день организм продолжал терять воду, и, как в кошмарном сне, все шло по замкнутому кругу. Когда я пришла к ней в то первое утро в стационаре, она как минимум недели две не получала нормального питания или чего-то, сопоставимого по калорийности с нормой, необходимой для выживания человека.

Прошлой ночью кто-то наконец заметил, насколько обезвоженной и истощенной выглядит Виктория, что это ее второй визит в одно и то же отделение неотложной помощи, что с ее повторяющейся проблемой не справиться крекером и стаканом сока. Ее решили оставить в больнице хотя бы до утра.

Когда мы входим утром в палату Виктории, внутри темно, хотя уже больше десяти часов. Шторы задернуты и запах стоит ужасный, хотя я знаю, что ее перевели сюда из приемного покоя всего 8 часов назад. Это обычно для пациенток с острым токсикозом. Состояние Виктории неделями оставалось ужасным, она, скорее всего, почти не спала, так что все время чувствовала себя измотанной. Из-за недостатка питания и постоянной тошноты следить за гигиеной стоило невероятных усилий – когда ее не рвало, у нее не было сил на то, чтобы принять ванну.

Виктория лежит в полумраке, без движения, под горой одеял. Ей холодно, потому что ее тело голодает практически с начала беременности. В первое мгновение, когда мы заходим из ярко освещенного коридора, я не замечаю девушку на кровати – ее тело само напоминает сбившийся комом ворох белья. Она растворяется, образно и буквально, поглощаемая своей беременностью.

После того как было решено оставить Викторию в стационаре, ей стали давать лекарства для облегчения состояния. Среди препаратов были и специально созданные для борьбы с тошнотой, и такие, которые изначально использовались как противосудорожные и успокоительные, но постепенно их незапланированный побочный эффект стал основным действием. Как это обычно бывает, мы выбрали самые старые средства. Часто это не самые эффективные и даже не наименее токсичные из тех, что помогают при тошноте, но из-за длительного использования накопилось много информации об их влиянии на развитие врожденных дефектов и других рисках, связанных с приемом во время вынашивания детей. Проводить исследование на беременных женщинах – этически спорная и сложная задача, поэтому нам приходится довольствоваться полумерами. Но мы делаем, что в наших силах, и стараемся обезопасить пациенток настолько, насколько можем.

Большинству пациенток с острым токсикозом нужно больше одного медикамента, чтобы начать хоть какое-то движение к возвращению в нормальную жизнь. Нам хотелось бы минимизировать риски для плода, но, чтобы увидеть прогресс и помочь пациентке снова съедать достаточно для поддержания жизни своего тела и растущего эмбриона, я часто вынуждена рекомендовать добавление второго или третьего лекарства.

Этим утром, когда я захожу к Виктории и прошу разрешение прощупать ее живот, я пытаюсь рассказать ей о добавлении нового препарата, о рисках и результатах такого лечения. Я также хочу убедиться, что эта беременность желанна и что она не хочет ее прервать. Хочу узнать больше о жизни Виктории и как на нее повлияла болезнь. Но Виктория проявляет мало интереса к тому, что я спрашиваю и говорю. Она кивает на мою просьбу об осмотре и немного приподнимается в кровати. На мой вопрос о том, желанна ли ее беременность, она отвечает тихим, но отчетливым «да». Но она так и не открывает до конца глаза и после пары предложений качает головой и прячется обратно под одеяло, снова исчезает.

Когда мы выходим из палаты Виктории, я обсуждаю с ординатором составленный мной план лечения. Этим утром мы вводили ей препараты внутривенно, но позже сегодня попробуем переключиться на лекарство, которое она сможет рассасывать, положив за щеку, а после того как ей станет немного лучше, постараемся научить ее самостоятельно вставлять ректальные свечи. Такими способами она сможет получить препарат, когда у нее не будет возможности использовать для этого капельницу. Просить женщину с рвотой принять таблетку и ждать, что она задержится внутри достаточно долго, чтобы подействовать, – бесплодная затея. Чем больше возможностей для лечения будет у нее дома, тем дольше она сможет не возвращаться в больницу.

Сейчас Виктория получает внутривенно еще витамины и глюкозу, и какое-то время это поможет избежать самых тяжелых последствий обезвоживания и истощения. Но мы не можем поставить систему с настоящим питанием – белками, жирами – так что, несмотря на терапию, она продолжает голодать. Мы планируем продержать ее до того момента, пока она не сможет принимать питание и насыщать свое тело через рот. Мы попробуем накормить ее, когда желудок, наконец, получит передышку – возможно, уже завтра утром, если текущее лечение сработает.

Но если в течение нескольких дней Виктории не станет лучше и она не сможет принимать нормальное питание через рот, нам придется использовать еще более инвазивные меры. Для дальнейшей терапии мы можем попробовать ввести трубки ей в нос, горло и желудок. Этот вариант предпочтителен только потому, что альтернатива еще хуже. Мы можем установить крупный катетер в одну из вен, чтобы вводить питательные вещества, но такие катетеры и питание через них часто приводят к серьезным осложнениям: тромбам и инфекциям, которые с трудом поддаются лечению.

Мы попросили встретиться с Викторией наших специалистов по психическому здоровью. Она может быть в депрессии или просто несчастна. Многие исследования, подтверждающие психиатрические причины токсикоза, утверждают, что депрессия чаще бывает у женщин, страдающих рвотой беременных. Конечно, это классический пример неправильной методологии исследования, когда эксперимент выстраивается так, чтобы подтвердить уже сформированные догадки. Депрессия была причиной рвоты у этих женщин? Или изнурительная рвота приводила их к депрессии?

Даже когда Виктории больше не понадобится вводить препараты внутривенно и она сможет съесть хотя бы немного настоящей пищи, ей может понадобиться задержаться в стационаре еще на один-два дня. Большинство пациенток с рвотой беременных ходят по замкнутому кругу именно потому, что они вынуждены проходить через череду выписок и повторных госпитализаций. Удержать Викторию от возвращения в больницу – задача во многом логистическая, а не медицинская, и ее решение включает взаимодействие с фармацевтом, стабильную работу страховой компании и больницы, которая сможет быстро ее принять, если ей станет хуже. Наш план лечения занимает больше времени, которое потом компенсируется уменьшением числа госпитализаций и, мы надеемся, облегчит жизнь пациентки.

Конец ознакомительного фрагмента.