Зажми свою свежую рану,Пусть кровь одиноко не свищет,Она, как душа в нашем теле,Смертельного выхода ищет.В глаза ли глубокие гляну —Живое в них дышит сознанье,Что рана — твое обретенье,А с ним ты сильнее страданья.И словно отысканный выход —В душе отступившая смута,И, ясная в трепете боли,Начальная светит минута.А мы осененно и тихоСтолпились, чего-то не смея:В животном предчувствии долиНетронутым рана страшнее.1969
«Если ко мне ты захочешь…»
Если ко мне ты захочешь,Руки свои протяни —Камень, холодный на ощупь,Встретят сегодня они.В камне, пугающем руки,Не распознаешь черты —Те, что до нашей разлукиБыли теплы и чисты.Только в отчаянье — слышишь? —Камень винить не спеши, —Может, пустыня в нем дышитЗноем усталой души.Есть в этом мире ваятельС грубым и страшным резцом:Счастливы мы, если платимГорю — веселым лицом.Счастливы, если удастсяСердце корой бытияСкрыть, чтоб неузнанно — здравствуй! —Вскрикнуть: — Да это же я!Руки неверяще вскинув,Что-то сомкнут и сорвут,Как реставратор — картину,К свету лицом повернут.Если ко мне ты захочешь,Дай лишь доверчивость рук, —Камень, холодный на ощупь,Сердцем окажется вдруг.1970
«Листа несорванного дрожь…»
Листа несорванного дрожь,И забытье травинок тощих,И надо всем еще не дождь,А еле слышный мелкий дождик.Сольются капли на листе,И вот, почувствовав их тяжесть,Рожденный там, на высоте,Он замертво на землю ляжет.Но все произойдет не вдруг:Еще — от трепета до тленья —Он совершит прощальный кругЗамедленно — как в удивленье.А дождик с четырех сторонУже облег и лес и полеТак мягко, словно хочет он,Чтоб неизбежное — без боли.1971
«Я умру на рассвете…»
Я умру на рассвете,В предназначенный час.Что ж, одним на планетеСтанет меньше средь нас.Не рыдал на могилах,Не носил к ним цветов,Только все же любил ихИ прийти к ним готов.Я приду на рассветеНе к могилам — к цветам,Все, чем жил я на свете,Тихо им передам.К лепесткам красногубым,К листьям, ждущим луча,К самым нежным и грубымНаклонюсь я, шепча:«Был всю жизнь в окруженье.Только не был в плену.Будьте вы совершеннейЖизни той, что кляну.Может, люди немногоСтанут к людям добрей.Дайте мне на дорогуКаплю влаги своей.Окруженье все туже,Но, душа, не страшись:Смерть живая — не ужас,Ужас — мертвая жизнь».1971
«И вдруг за дождевым навесом…»
И вдруг за дождевым навесомВсе распахнулось под горой,Свежо и горько пахнет лесом —Листвой и старою корой.Все стало чистым и наивным,Кипит, сверкая и слепя,Еще взъерошенное ливнемИ не пришедшее в себя.И лесу точно нет и дела,Что крайний ствол наперекос,В изломе розовато-белом —Как будто выпертая кость.Еще поверженный не стонет,Еще, не сохнув, не скрипит,Обняв других, вершину клонит,Но не мертвеет и не спит.Восторг шумливо лист колышет,Тяжел и груб покой ствола,И обнаженно рана дышит,И птичка, пискнув, замерла.21 января 1972
«Как ветки листьями облепит…»
А. Т. Т.
Как ветки листьями облепит,Растают зимние слова,И всюду слышен клейкий лепет —Весны безгрешная молва.И сколько раз дано мне встретитьНа старых ветках юных их —Еще неполных, но согретых,Всегда холодных, но живых?Меняй же мир, свои одежды,Свои летучие цвета,Но осени меня, как прежде,Наивной зеленью листа.Под шум и лепет затоскую,Как станет горько одному,Уйду — и всю молву людскую —Какая б ни была — приму.1970