Сердце, и когда ты застучало,В утреннем предчувствии своем,Знал ли я, что нежное началоМне такую муку обещало,Без которой песни не споем.И пока хранить умеешь в тайнеДо поры и чувство, и слова,Значит, правда — спутница страданьяИ любви взыскательной — жива.1970
«Пусть гримаса не станет улыбкой…»
Пусть гримаса не станет улыбкой,Но взлетел твой смычок огневойНад блокадной оттаявшей скрипкой,Над ночной многоструйной Невой.О Нева! Ей в гранитной неволе —Как вину в запасном хрустале:Ведь его не пригубит в застольеТа, что там — в пискаревской земле.Та, что знала: не быть с нами третьейНи тогда, ни теперь средь огней,Та, что знала: не будет бессмертья,Но бессмертье заплачет о ней.1970
«Земля свободна и просторна…»
Земля свободна и просторна,Земля тепла и глубока,И перевеянные зернаТомит предчувствие ростка.Для праздных глаз — однообразье,А для меня — на сотни верстНеразделимость и согласье…1971
Безвременье
(На мотив старинной казачьей думы)
— Ой, Корнила, Корнила,Стало дома все немило.А куда бы мне, Корнила,Снарядиться в поход?— Дал бы я совет — на север,Да все дороги снег завеял,Не к поре поход затеял —Добрый конь не пройдет.— Ой, Корнила, Корнила,Пропадает даром сила!Ты отправь меня, Корнила,Не на север, так на юг.— А на юге-то, на югеПрошли черно бури-вьюги —Конь травы не найдет.Еще мать нам не велела:Там идет чума-холера,Человеческому горюНету берега, как морю,Не ходи ты на юг.— Эх, Корнила, Корнила,Мне слова твои немилы, —Кован конь, клинок наточен,Мое сердце воли хочет —Отпусти хоть на восток!— На востоке, на востоке,Там Урал стоит высокий,Люди пушки льют,Кандалы куют.Не ходи на восток.— Ой, Корнила, Корнила,Что-то сердце заныло…Коль пути мои не тореныНа глухие на три стороны,Хоть четвертую мне дай!— А четвертая сторонаБудет к западу,А на западеДвери заперты,И без умысла без злогоНе поймут там твое слово.А поймут, так не поверят —Не откроют тебе двери.Не ходи на запад.— Эх, Корнила, Корнила,Постарела твоя сила!Только ездит к куму в гости,Только греет свои кости —То твоя и доля!А моя-то доляНе ночует дома,Ночью кличет меня с поля,Закликает с Дона!Я слыхал про атамана,Про его победу,Я до Разина СтепанаНа совет поеду.— Не найти тебе Степана —Изменило счастье,Порубали атаманаНа четыре части…— Что ж об этом человекеВсюду слышу речи?— В церкви прокляли навеки —Значит, Стенька вечен.1971
Дивьи монахи
Ночью с Дона — страхиКлонят свечку веры.С Киева монахиРоют там пещеры.Как монах заходитС черной бородою,А другой выходитС белой головою.Каково, монаше,Житие-то ваше?Белая — от мелаИли поседелаТвоя голова?Солнце тяжко село.Свечка догорела,На губах монашьихЗапеклись навекиКровь или слова?..Руки их в бессильеНепокорны стали:На груди скрестили —Разошлись, упалиДланями на глыбу,Что весь день тесали.1971
«На пустыре обмякла яма…»
На пустыре обмякла яма,Наполненная тишиной,И мне не слышно слово «мама»,Произнесенное не мной.Тяжелую я вижу крышу,Которой нет уже теперь,И сквозь бомбежку резко слышу,Как вновь отскакивает дверь.1971
На реке
Воткнулись вглубь верхушки сосен,Под ними млеют облака,И стадо медленно проноситПо ним пятнистые бока.И всадник, жаром истомленный,По стремя ярко освещенТам, где разлился фон зеленый,И черен там, где белый фон.А я курю неторопливоИ не хочу пускаться вплавьТуда, где льется это дивоИ перевертывает явь.1971
Далече рано…
Дон. Богучарщина
Налево — сосны над водой,Направо — белый и в безлунности —Высокий берег меловой,Нахмурясь, накрепко задумался.Еще не высветлен зенит,Но облака уже разорваны.Что мне шумит?Что мне звенитДалече рано перед зорями?Трехтонка с флягами прошла,И, алюминиево-голые,Так плотно трутся их телаКак бы со срезанными головами.Гремит разболтанный прицеп,Рога кидая на две стороны.Моторный гул уходит в степьДалече рано перед зорями.Теки, река, и берег гладь,Пусть берег волны гранью трогает.Иные воды, да не вспять,А все — сужденной им дорогою.И сколько здесь костей хранитЗемля, что накрест переорана?..Звезда железная звенитДалече рано перед зорями.1971
«Вокзал гнетущую зевоту…»
Вокзал гнетущую зевотуДавил в обмякшем кулаке.Я ожиданье, как заботу,Стряхнул — и вышел налегке.Через дверной замок скрипучийРывком — за мглою по пятам —Туда, где ветер с током пущен,Чтоб стон и свист — по проводам.Туда, где гул в пустых киосках,Где лист афишный — как декрет,Где вдруг два профиля матросскихНаклонно вычеканил свет.Не шло — «проезжие» — к обоим:Средь ночи ль той, на том ветру льГодилось имя лишь одно им —Непреходящее — патруль.И как в бессмертие — легенда,Врывались в черный переходБалтийски взвихренные ленты,Крылатый ворот — наотлет.И всю дорогу словно жженьеКасалось моего лица:Нет повторенья у движенья,Есть продолженье — без конца.1971
На рассвете
Снегирей орешник взвешивалНа концах ветвей.Мальчик шел по снегу свежемуМимо снегирей.Не веселой, не угрюмою,А какой невесть,Вдруг застигнут был он думоюИ напрягся весь.Встал средь леса ранним путником —Набок голова —И по первоснежью прутикомСтал чертить слова:«Этот снег не белый — розовый,Он от снегиря.На рассвете из БерезоваПроходил здесь я…»И печатно имя выставилПрутиком внизу,И не слышал, как высвистывалНекий дух в лесу.Снегирей смахнув с орешника,В жажде буйных дел,Дух над мальчиком —Над грешником —Зычно загудел:— А зачем ты пишешь по лесуИмя на снегу?Иль добрался здесь до полюса?Иль прошел тайгу?Снег ему не белый — розовый…Погляди сперва!И под валенками россыпью —Первые слова.Но едва спиной широкоюПовернулся дух,Мальчик вслед ему сорокоюПрострочил их вслух.Первый стих, сливая в голосеДерзость, боль и смех,Покатился эхом — по лесуИ слезами — в снег.1971
Сыну
Тебе, кого я в мире жду,Как неоткрытую ЗвездуЖдет днем и ночью Человек,Уже забыв, который век.Коснулся воспаленных векУже не слыша, плач иль смех,Уже не зная, дождь иль снег,Уже не помня тех имен,Что для Звезды придумал он,Уже — ни молодость, ни старость,Уже светил круговоротВ глазах пошел наоборот,И Человеку показалось,Когда свой взгляд он устремилНа небо, — не Звезда рождалась,Рождался заново весь Мир.1971
И горит на губах моих имя
Разделенной с тобою беды
«Рассвет застенчивый и ранний…»
Рассвет застенчивый и раннийВдвоем с тобой застиг меня.Давай же постоим на граниЕще не прожитого дня.За дверью мир,Живой, весенний,Он в путь зовет меня опять.Эх, если б я хоть на мгновеньеМог, как тебя, его обнять!Чтоб сердце заживо не смолкло,В груди, как в доме, запершись,Хочу прильнуть и жадно, долгоПить из реки, чье имя — Жизнь.Я, как тебе, ей жарко верю,Чтоб никогда не разлюбитьИ надвое вот этой дверьюМой бурный мир не разрубить.Он или ты? Кто нас оценит…Но нет в душе моей черты:Ведь мир тебя мне не заменит,Как мираНе заменишь ты.1958
«Мелькают звезды в синей бездне…»
Мелькают звезды в синей бездне.Гони, шофер! Душа — в огне!Скорее в сумраке исчезниОгонь в заплаканном окне.Мигай за легкой занавеской,Мани другого на порог, —Мой спутник — ветер,Злой и резкий,Сорвет твой кроткий лепесток.Обжитый мир четырехстенныйСдавил по-волчьи — не вздохнуть,Там есть любовь,Но нет стремлений,Там, как несчастье, слово — путь!Вперед!Немую боль разлукиЯ на распутье превозмог.Прощайте, ласковые руки,К глазам прижавшие платок!..1960