Чтение онлайн

Двойник никогда не входил в каюту раньше. То есть он появился там только сегодня, в 14:20 по станционному времени. А до этого его на записях вообще не было. Ни вчера, ни позавчера, ни за всю последнюю неделю. Чёртики это быстро проверили. Ничего не понимаю. Сказал сам себе. Почему именно эта каюта и что он там делал? Провёл он там не так и много времени.

Так, а откуда он тогда взялся?

Смотрим дальше, откуда он пришёл до каюты. Вскоре я выяснил, что он вышел со склада номер 2849, расположенного в грузовой секции станции. Склад был огромен — размером с два футбольных поля, с высокими стеллажами, уходящими почти под самый потолок. На нём хранилось много разного. В основном разные трофеи, попадавшие на станцию с задержанными или отбитыми кораблями. Пиратские грузы, контрабанда, неопознанная техника. Там хранилось много разного непонятного, что не смогли опознать и продать, а также всякий хлам, который никто не хотел покупать. Склад-кладбище забытых вещей, как его называли работники складского хозяйства станции.

Проверил все камеры снаружи склада — три входа, все под наблюдением. Двойник воспользовался одним из них в 13:45, он просто открыл дверь изнутри и вышел, как будто имел полное право там находиться. Охрана? Она у склада была автоматической. Кто попало конечно не мог попасть на этот склад. Только ограниченный круг лиц, имеющих доступ на склад.

Потом камеры внутри. Пришлось ломать искин. Камер внутри оказалось немного — склад считался низкоприоритетной зоной, и половина камер не работала там. Но одна в дальнем углу, всё же функционировала. Из архивной записи этой камеры я обнаружил, что мой двойник появился из какой-то непонятной штуки, лежавшей на самом верхнем уровне стеллажа, на высоте метров десяти.

Приблизил изображение, увеличив разрешение до предела. Это была явно не криокапсула — совсем другая форма, другой дизайн. Криокапсулы я видел десятки раз, они всегда стандартные, напоминали гробы, с характерной системой охлаждения. Это было странным. Ни на что не похожим, метра три в длину, с гладкой, полукруглой, почти органической поверхностью, покрытой тонким слоем пыли. Никаких опознавательных знаков, никакой маркировки. Только странные, почти незаметные швы по периметру, словно это был цельнолитой предмет, а не собранная конструкция.

Верхняя крышка этой штуки открылась с лёгким шипением. Двойник медленно сел, потом встал, не проявляя никаких признаков дезориентации или слабости. Как это бывает после криокапсулы. Следом извлёк оттуда же адмиральскую форму, аккуратно сложенную в герметичный пакет, и начал одеваться. Движения точные, уверенные. Никакой спешки. После чего спустился вниз лестнице стеллажа и покинул склад.

Получалось, кто-то доставил на склад эту непонятную штуку с ним внутри, и он длительное время находился внутри в состоянии анабиоза. Хотя нет, не выходит. После такой продолжительной заморозки — а он, судя по слою пыли на этой штуке, лежал на складе продолжительное время, может быть месяц, а может, и больше, он бы долго приходил в себя. Стандартный протокол после криоразморозки требовал минимум два часа для адаптации.

А он вылез и сразу был готов действовать. Сразу начал одеваться, проверять форму, разминаться. Никаких проблем со зрением, никакой слабости в мышцах. Значит, была использована какая-то другая технология его заморозки — не криогенная, а что-то принципиально иное. Что-то, о чём я не знал. Лежал он там, лежал, но сегодня кто-то активировал его разморозку. Удалённо, судя по тому, что никто не появлялся рядом с этим саркофагом перед его открытием.

Кто именно? И почему сейчас?

А собственно ответы на эти вопросы лежали на поверхности, стоило только подумать. Три дня назад аратанцы неохотно, но признали, что я жив. Нет, официально не признали — их пресс-служба выдала обтекаемое заявление о «возможных неточностях в предыдущих сводках», но перестали отрицать очевидное. Вице-адмирал даже намекнул в интервью, что «некоторые офицеры флота проявили исключительную живучесть». Намёк, который все поняли правильно.

Получается, Леднакор узнал обо мне и сразу активировал свою закладку. Умно, — подумал я с мрачной усмешкой. — Держать запасной вариант на чёрный день. Интересно, сколько ещё таких сюрпризов он припрятал?

Закладка вылезла и начала действовать по заложенному в неё сценарию.

Так, а что двойник делал в каюте? Камеры в каюте не было, или она не работала — проверил базу, система показывала, что в каюте ведутся технические работы уже полгода. Типичная отговорка, когда оборудование просто сломано, а никто не удосужился починить. Оставалось только предполагать. Взрывчатка и оружие. Вот что он там забрал. Кто-то ему там это всё оставил. Тщательно спрятанное, ждущее своего часа. Лейтенант? Вряд ли он. Его линкор, как улетел три месяца назад, так и не возвращался обратно на станцию. Да и зачем лейтенанту так подставляться? Допустим, он оставил закладку в каюте. А кто-то поселится в бывшей его каюте. И всё, считай, закладки нет, а у него большие проблемы по службе. Похоже, лейтенант здесь ни при чём. Хотя доступ к взрывчатке у него точно имеется. Всё бы ничего, но чёртики утверждали, что после лейтенанта в каюту никто больше не заходил. Если, конечно, не считать время, когда камера, контролирующая вход в каюту, не работала, благодаря моему вирусу.

Скорее всего, принёс в каюту взрывчатку и оружие тот же самый агент, что активировал двойника. Хотя не факт. Наверняка у Леднакора на станции есть не один агент, а несколько. Это всё усложняло ситуацию. Кто знает, какие сюрпризы он ещё мне приготовил? Сколько ещё таких саркофагов припрятано в тёмных углах станции? Сколько здесь моих двойников, ждущих сигнала к пробуждению?

Времени для этого у него самого, как и у его агентов, было много. Станция огромная, тысячи укромных мест, тысячи складов. Даже при полной проверке можно пропустить что-то подобное. Может, поэтому СБ меня держало в камере все эти дни? Нет, это полный бред. Они просто боялись, что я сбегу.

Честно говоря, я думал, что Леднакор сам вылезет из дыры, в которой засел, нарисуется на горизонте и вызовет меня на дуэль. Но, видимо, за эти годы он сильно изменился и решил отказаться от этого. Слишком много риска. Хотя никто не говорил, что ему нельзя меня дискредитировать.

В этот момент планшет пискнул — резкий, настойчивый звук входящего сообщения. Я вздрогнул, вырванный из потока мыслей. Быстро прочитал сообщение, которое появилось на экране крупными буквами:

ОПЕРАЦИЯ ПО ОСВОБОЖДЕНИЮ ЗАЛОЖНИКОВ ЗАВЕРШЕНА УСПЕШНО. ВСЕ ЗАЛОЖНИКИ ЖИВЫ. ПРЕСТУПНИК ЗАДЕРЖАН.

Выдохнул с облегчением. Киборги справились. Никто не погиб. Это была победа. Маленькая, но важная.

Значит, мои данные помогли, — с удовлетворением подумал я. Зря они считают меня просто хакером.

А буквально через секунду запищал планшет снова — теперь это был другой звук, мелодичный трель входящего вызова. Этого я совершенно не ожидал. Посмотрел на экран — вызывал адмирал.

Ты смотри, СБ всё-таки сумело вычислить мой планшет, — подумал я с кривой усмешкой. Или адмирал попросил их постараться. Придётся ответить всё-таки — адмирал вызывает, и игнорировать его было бы глупо после того, как он мне поверил.

Принял вызов. Довольная физиономия адмирала появилась в планшете, но в глазах читалась усталость.

— Алекс, — его голос был твёрдым, не без раздражения, но решительный. — Хватит в прятки играть с СБ. Они потратили уже четверо суток на твои поиски. Жду тебя у себя в кабинете.

— А меня не пристрелят по дороге к нему? — осторожно спросил у него, вспоминая физиономии офицеров СБ, которые искали меня по всей станции. — После истории с заложниками, половина станции меня сейчас считает террористом.

— Нет, — адмирал покачал головой, и в его глазах мелькнула усмешка. — Тебя никто не тронет. Я дал приказ. Всем патрулям, всем постам. Алекс Мерф находится под моей личной защитой. Кто тронет — будет отвечать передо мной лично. И поверь, никто не захочет этого.

— Тогда ладно. Иду. Дайте только пятнадцать минут. Мне нужно прибраться немного.

— Десять минут, Алекс. И ни секундой больше.

Он отключился.

Отключив планшет и скопировав всю информацию с него на нейросеть, а потом на всякий случай в сеть, резервные копии никогда не помешают, ещё раз осмотрелся в каюте. В форме лейтенанта идти к адмиралу совсем не хотелось — это было бы унизительно, словно признание собственной ничтожности. Но других вариантов не было.