Чтение онлайн

Сев за стол, Гурни вспомнил, что выключил телефон перед прошлой встречей, — включил и прослушал голосовую почту. Три новых сообщения.

Первое — от Мадлен:

— Привет. Напоминаю: Винклеры к ужину на шесть. Люблю.

Второе — от Джека Хардвика:

— Ларчфилд? На кой ляд тебе Ларчфилд? Богатые ящерицы рядом с богатыми ящерицами. Средневековый особняк под началом шотландской сволочи по имени Ангус. Лакированный шпон на гнилой древесине. Хочешь деталей — купи мне кофе завтра в «Абеляре». Ровно в восемь. Не сможешь — дай знать.

Третье — снова от Мадлен:

— И еще: прихвати цветы к столу. Можно тюльпаны у Снука. До встречи.

В этот момент вернулся Морган — с папкой под мышкой и двумя кружками кофе. Одну поставил перед Гурни, сам опустился напротив и разложил бумаги в центре стола.

— Никаких сюрпризов, — сказал он. — Здесь лишь то, о чем говорили вчера: условия твоего участия. Один экземпляр — тебе, два — в департамент. Перед уходом щёлкнем фото и заламинируем корочку. — Голос звучал легкомысленно, но нервный тик бил рекорды.

— Пока договоримся так: я работаю по собственному плану. Буду держать тебя и твоих людей в курсе. Но мне нужно следовать собственным инстинктам.

— Я бы не хотел иначе. Я разошлю по департаменту служебную записку, чтобы вопросов к твоим полномочиям не возникало.

У Моргана зазвонил телефон. Он выслушал собеседника полминуты, затем коротко сказал:

— Понял. Спасибо. — И положил трубку. — Это Айвз из криминалистики. Он получил доступ к данным с камеры Пила за последние семь дней и залил их в нашу внутреннюю систему. Фрагменты размечены — можем перейти прямо к нужной ночи. Давай посмотрим прямо сейчас.

Как только Морган нашел нужные файлы, он выбрал ролик с датой исчезновения Тейта из морга и коснулся значка воспроизведения.

Сначала едва слышный звук оформился в глухой стон, и экран ожил изображением морг. Гурни предположил, что именно этот звук активировал камеру, а вместе с ней — одну из рабочих ламп. Стон повторился, перешел в сдавленный рев; в ответ поле зрения камеры поползло вправо — к холодильному хранилищу. За панорамированием последовало медленное увеличение, пока боковая грань агрегата почти не заполнила кадр. Тайм-код в углу экрана перескочил с 21:03 на 21:04.

Следующие звуки стали резче — смесь рычащих выкриков, хрипов и скребущих звуков. Гурни с приступом клаустрофобии представил царапины и следы ногтей, о которых говорила Кира: они остались на внутренней стороне крышки.

Четверть часа стук продолжался с перерывами. Затем сменился другим — натяжение, разрыв, треск древесных волокон. На табло — 21:29 вечера.

Дальше послышалось нечто, похожее на удары о внутреннюю стенку хранилища, удар, болезненный вскрик — и снова тишина. Вскоре грянула новая серия глухих ударов, на этот раз громче и ближе — будто Тейт, переместившись, проверял прочность окружающих его поверхностей.

В 21:44 раздался характерный металлический лязг — сработал рычаг. Дверь камеры распахнулась.

Камера показывала хранилище сбоку, и человек показался лишь тогда, когда, пошатываясь, вышел в комнату. Его худи было пропитано кровью.

Чувствительная к движению камера медленно поворачивалась, отслеживая перемещение человека. Он шатко двинулся к столу для бальзамирования, наклонился, вцепившись в его край. Дыхание — затрудненное, хриплое.

Постепенно выпрямившись, он начал бродить по комнате. Окровавленный капюшон закрывал лицо; из глотки вырывались звериные звуки боли и ярости. В такие минуты его трудно было назвать человеком. Называть это дикое существо «Билли» казалось абсурдом.

Достигнув двери в соседнюю комнату, он остановился, открыл дверь и исчез из поля видимости камеры. Вскоре — звук открываемого окна. Гурни подумал, чего он хочет? Глоток свежего воздуха? Оценить обстановку? Понять где находится?

Минуту спустя он вернулся, камера мельком сняла поврежденную половину лица.

— Господи… — пробормотал Морган.

Даже скрытая капюшоном, вертикальная борозда на красно-черной обугленной плоти была столь жутка, что казалось облегчением, когда он отвернулся к настенному шкафчику у проема.

Его внимание привлек шкаф. Он постоял, потом попробовал открыть. Обнаружив, что стеклянная дверца заперта, саданул по ней локтем — и тут же согнулся от боли. Просунул руку в разбитое отверстие, выгреб две пригоршни блестящих предметов и распихал по карманам худи.

Из одного кармана он извлек телефон. Некоторое время стоял неподвижно — будто прикидывая. Затем пальцы ожили: похоже, набирал текст. Уже убирал телефон обратно, но передумал — и, судя по движениям, отправил второе сообщение. Тайм-код показывал 22:01.

Он направился к коридору, ведущему к задней двери, остановился и уставился на участок стены у разбитого шкафчика. Так простоял несколько минут, еле заметно покачиваясь. Потом достал один из блестящих инструментов, подошел ближе и нацарапал на белой краске замкнутую восьмерку, перечеркнул её вертикальной чертой, убрал инструмент. Отступил, будто любовался содеянным, развернулся и уже уверенно зашагал по темному коридору. Еще миг — звук открываемой двери, короткая пауза тишины, и хлопок – входная дверь закрылась.

На тайм-коде — 22:19 вечера.

Спустя пять минут, не получая новых звуков и движений для активации, камера погасла.

Экран в конференц-зале потемнел.

Кофе Гурни остыл, так и не тронутый.

На лице Моргана читалась перегрузка.

Гурни спокойно произнес:

— Видео показательное. Насыщенное и — без сюрпризов. Полностью совпадает с версией, изложенной Кирой.

— Она описала всё так, будто присутствовала, — ответил Морган, словно сама эта последовательность была для него утешением.

— А тайм-код дает нам точное окно перемещений Тейта, — добавил Гурни. — По нему можно строить поиск.

Морган взял кружку, сделал глоток, скривился и поставил её: взгляд упал на бумаги в центре стола.

— Взгляни на контракт. И подпиши. Как только это сделаешь, ты – официальное лицо.

Гурни пробежал глазами текст. По сути — тот же договор, что он год назад подписывал с Шериданом Клайном, окружным прокурором, по делу об убийствах в Уайт-Ривер.

— Все в порядке.

Морган пододвинул ручку: