Чтение онлайн

— Думаешь, всё это как-то связано с тремя убийствами?

Он помедлил. Где-то рядом ухнула сова. В окно проник холодный порыв ветра.

— Пока не знаю, что с чем связано. Но уверен: тут больше, чем безумец, сводящий счёты.

Он закрыл глаза, пытаясь очистить голову, сосредоточиться на мягком шелесте листвы. Каждый раз, когда эхом всплывали слова Ганта, он возвращал внимание к шороху ветра.

— Возможно, у него есть сообщник, — сонно сказала Мадлен. — Это объяснило бы, почему ты не можешь слепить единый портрет.

Минуты спустя её ровное дыхание подсказало, что она заснула.

Но высказанная ею мысль не давала ему уснуть ещё около часа. Мысль придавала новое понимание тексту Тейта Асперну. И подкрепляла версию, что Тейт и его оранжевый джип прячутся на Харроу-Хилл. Асперн уверенно утверждал, что счел полученное сообщение «ошибкой адресата», и звучало это убедительно — но ведь умение убеждать и есть главный талант искусного лгуна.

Союз Тейта и Асперна казался натянутым — но не невероятным. Это стоило проверить. С этой мыслью он и провалился в сон.

Проснулся резко — Мадлен сжала ему руку. Уже почти светало, но луну закрыли облака, и в комнате стало темнее.

— Что это было? — в её голосе слышался страх.

Её интонация окончательно его разбудила.

Долго он ничего не слышал, кроме шелеста ветерка в зарослях. Вдруг раздался пронзительный вой. Он знал, как звучат вой и тявканье койотов, но этот звук был иным — более резким, на конце переходящим во что-то вроде истерического смеха. Это был не просто койот. Ближайшие волки, даже если предположить, что кто-то из них способен на такое, обитали более чем в ста километрах отсюда, в северных Адирондаках.

Он поднялся с кровати и взял с прикроватной тумбочки мощный светодиодный фонарик.

Мадлен приподнялась на своей половине кровати.

— Думаю, это было на нижнем пастбище.

У Гурни слух был обычный, зато у Мадлен — необыкновенный, и он научился ему доверять. Он подошёл к той стороне дома, откуда открывался вид на пастбище, амбар и пруд. Лунного света, пробивавшегося сквозь облака, хватало, чтобы различить открытые участки ландшафта. Никакого движения он не заметил. Его тянуло включить фонарик и пройти лучом по границе леса, но он удержался. Прежде чем объявлять о своём присутствии, он хотел понять, с чем имеет дело.

Оглядевшись из окон со всех сторон дома, он вернулся в спальню и застал Мадлен за тем, что она запирала окна. Он натянул джинсы, кроссовки и толстовку, достал из верхнего ящика тумбочки свою девятимиллиметровую «Беретту» и сунул её в карман толстовки.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Быстро осмотрюсь вокруг.

— Будь осторожен!

Он вышел так тихо, как только мог, аккуратно притворив боковую дверь. Вместо того чтобы идти по тропе через пастбище, он нырнул в узкую рощицу, отделявшую верхнее пастбище от нижнего, и двинулся по ней вниз — к пруду и амбару. Луна медленно выплывала из-за кромки облаков. Теперь склон холма, залитый серебристым светом, казался неестественно тихим, и Гурни прислушивался к каждому звуку своих шагов.

Дойдя до пруда, он увидел, как на чёрной поверхности вспыхнуло серебро. Лягушки, обычно квакавшие всю ночь напролёт, умолкли. Минуту-другую он простоял в относительной темноте под свисающими ветвями гигантского болиголова, обводя взглядом пруд, затем конец деревенской дороги, затем амбар.

Что-то привлекло его внимание к широкой двери амбара.

Он вынул «Беретту» из кармана и снял с предохранителя. Осторожно выбрался из-под болиголова и приблизился к строению.

Он был в пятнадцати метрах от двери, когда при ярком лунном свете разглядел то, чего надеялся больше никогда не увидеть.

«Я ТЕМНЫЙ АНГЕЛ, ВОССТАВШИЙ ИЗ МЁРТВЫХ»

Подойдя к двери, он включил фонарик. Буквы были тёмно-красными; характерный блеск говорил о том, что текст нанесли совсем недавно.

У амбара было две двери — большая, через которую мог въезжать и выезжать трактор, и обычная входная. Теперь он подошёл ко второй, неслышно повернул ручку, затем распахнул её ударом ноги, направил внутрь луч фонарика, держа «Беретту» наготове.

Убедившись, что в амбаре нет ни Тейта, ни кого бы то ни было другого, он вышел, захлопнул дверь, поспешил обратно в дом и позвонил в управление полиции Ларчфилда, чтобы группа по сбору улик как можно скорее осмотрела место происшествия. Формально это лежало вне их юрисдикции, но вовлекать местных в инцидент, явно связанный с делом Ларчфилда, смысла не было.

Утреннее солнце, уже поднявшееся высоко над горной грядой в безоблачном, густо-голубом небе, освещало цветение старой яблони у курятника и превращало росинки в траве в ослепительные точки света.

Они с Мадлен сидели за круглым сосновым столом, каждый с чашкой кофе. Он распахнул остеклённые двери, впуская в дом утренний воздух, а Мадлен снова их закрыла. Они почти не разговаривали с тех пор, как он настоял, чтобы она уехала из дома и пожила у подруги — по крайней мере на пару ближайших дней или пока очевидную угрозу не удастся нейтрализовать.

Это был не первый раз, когда чья-то безумная воля вторгалась в их жизнь. Всё, что можно было сказать об этом, уже было сказано в прошлый раз. Всё, что оставалось Мадлен, — мрачное смирение перед судьбой. А у Гурни чувство вины за то, что он позволил этому случиться снова.

Теперь он сосредоточился на логистике и снижении рисков. План был отвезти Мадлен с чемоданом одежды и необходимого к Джеральдин Миркл, на другую окраину Уолнат-Кроссинга. Их с Джерри графики работы в психиатрической клинике совпадали, и они обычно ездили туда вместе. Джерри — Экстравертка, всегда радующаяся компании, особенно компании Мадлен; этот факт подтвердился её мгновенным согласием, как только Мадлен позвонила с просьбой об одолжении.

Когда Мадлен ушла в душ и собирать вещи, Гурни спустился к амбару — поговорить с Кирой Барстоу, которая уже с час работала там вместе с одним из своих техников.

— Я взяла образец ДНК, — сказала она, кивая на надпись. — И нашли пару следов обуви на влажной земле перед дверью — думаю, тех же кроссовок, что оставили отпечатки в морге. Никаких признаков проникновения внутрь.

Он кивнул:

— Проверяете следы протекторов? Может, есть отпечатки шин.

— Уже. — Она достала телефон и провела пальцем, переключаясь между двумя снимками следов на мягкой земле. — Первый — с дороги перед коттеджем Кейнов, второй — вот оттуда. — Она указала на участок у амбара, где грязи было больше, чем травы. Рисунки протектора совпадают.

— Хорошая новость в том, — добавила она, — что здесь есть двойной отпечаток, по одному с каждой стороны, даёт точный размер колеи. Если повезёт, сможем прикинуть марку и модель или, как минимум, серьёзно сузим круг.

— Любопытно, — сказал Гурни. — Он не стесняется оставлять следы.

— И надписи на стенах. — Она кивнула на дверь амбара. — Вы прошлой ночью ничего подозрительного не слышали и не видели?

— Сегодня на рассвете мы услышали ужасный вой — пронзительный, громче любого койота или волка. Будто из фильма ужасов. Теперь почти уверен: это был он, желал произвести впечатление.