Чтение онлайн

Подошли женщины и притихли, Ае испуганно закрыла лицо руками: рабэ считали, что изображение животных в открытых местах приносит несчастье. Зверь может ожить и натворить немало бед. Рабэ рисовали только в глухих пещерах с узким входом, через который мог пройти человек, но не мог проникнуть крупный зверь. Когда при свете коптилок один рабэ рисовал на стене, несколько вооруженных воинов стояли рядом, готовые поразить зверя копьями, в случае если тот оживет. Надо было запереть зверя в камне, в пещере, в темноте — только так можно заставить его помочь воинам-рабэ охотиться на его сородичей… Риа и Ло, взглянув на рисунок, тоже почувствовали холодок тревоги. Но они поняли язык рисунка и успокоились: хозяин гор медведь — могуч, а люди сильнее его! Снизу вверх, точно в сердце зверя, нацеливался наконечник копья. И другой наконечник нацеливался в грудь зверю. Первый принадлежал Галу, второй— Уору. Сбоку от медведя была изображена летящая птица: род Сокола уходит в сторону заходящего солнца.

На другой день Гал зажег в пещере несколько светильников и поселил на стене двух непохожих женщин. У обеих были изящные линии головы, груди, шеи и рук, спокойные, немного задумчивые позы. То были Риа и Ае в камне. Родится много лун, солнце много раз поднимется из Соленой воды и скроется за горами, минует много дождей и снегов, а женщины на стене останутся такими же красивыми, какими были, какими их изобразил Гал.

Полная признательности к мужу за его любовь к ней, Риа коснулась лицом его плеча, а Ае непроизвольно взглянула на его руки, будто надеялась найти в них разгадку только что содеянного им на стене чуда, но ничего нового в них не нашла: это были те же руки, которыми он сражался с хищниками, поднимал огромные тяжести и щедро предлагал ей у костра мясо.

Вечером Гал предупредил:

— Завтра пойдем в сторону заката солнца. Там Дуа, там Рослые Люди.

Семья тщательно подготовилась к походу. На ногах у всех была прочная кожаная обувь, тело прикрывали легкая одежда и накидки, а в запасе имелись меховые чулки, накидки из теплых шкур, спальные мешки, куртки и штаны по образцу тех, какие шили себе ланны, чтобы уберечься от зимних холодов. В теплой солнечной долине им достаточно будет сандалий, набедренных поясов и легких накидок, а теплая одежда понадобится, когда они ступят на лед и снег. По краям накидок женщины пришили тонкие ремни, с помощью которых легко можно было превратить меховые накидки в одну большую постель или одеяло. Высоко в горах пригодятся и легкие кожаные накидки: во время ночевок их можно будет натянуть на воткнутые в снег дротики, так чтобы образовалась временная хижина, которая защитит семью от непогоды. Это добротное, хорошо увязанное снаряжение они понесут за спиной. Еще они понесут маленьких детей, запасы пищи и оружие. Основной груз возьмут мужчины — женщинам достаточно будет детей и легкого оружия. Если женщины сохранят в пути силы, к детям не пристанут болезни, а мужчинам будет веселее идти. Ну а тяжелая ноша за плечами — не в тягость. Зато не страшны будут ни ветры, ни снега: одежда, пища и костер сделают уютным любой уголок земли!

Впереди пойдут Гал и Эри, за ними женщины с детьми, замкнет колонну Уор. Небольшой отряд Гала был хорошо вооружен и подготовлен к долгому пути.

* * *

Утром они двинулись вдоль ручья, сбегавшего в долину с гор. Солнечные лучи весело поблескивали в светлых струях, рисовали на каменистом дне причудливые узоры, голубовато поигрывали плавниками рыб. Все — земля, вода и скалы — было полно жизни, налито красками расцветшей весны. Пели птицы, пестрели травы, деревья соперничали между собой в красоте и великолепии. Заросли орешника, дикой груши, боярышника и рябины то подступали к воде, то взбегали вверх по склонам. Водопады напоминали белокурые волосы, спущенные скалами в зеленую долину.

Потом путники вступили в леса. Величавые серебристо-пепельные стволы буков и их прозрачно-легкие кроны придавали горным склонам веселую праздничность. Тут же высились красноствольные великаны-тисы. Были здесь и знакомые, и незнакомые деревья: дубы, самшит, акации, грабы, хурма, заросли рододендрона и ореха.

Местами деревья расступались перед нагромождением скал, но травы и кустарники бесстрашно взбирались на каменистые кручи. Скалы — одна причудливее другой. Вот серая гранитная глыба в виде головы гигантского быка, другая напоминала отдыхающую женщину. За нею выстроились чудища, поросшие папоротником, мхом и можжевельником. Тут и там из-под скал выбегали ручьи. Над зарослями жасмина и пролеска порхали пестрые бабочки; из можжевельника на людей поглядывали черные синицы; среди камней сновали кеклики, над водой проносились ласточки, высоко в небе парили орлы.

Ни с чем не сравнимый мир — горы! Все в нем было полно силы и радости: зеленые долины, светлые ленты ручьев и рек, зеркальная гладь озер, белоснежные вершины. Тропа и очертания гор постоянно изменялись, а воздух оставался неизменно чист, легок и сладко-тягуч.

Выше лесов начались горные луга — путники вступили в царство кустарников и трав. Белели звездочки жасмина, мягко светились фиалки, пламенели тюльпаны и маки, сиренево покачивались колокольчики, оранжево рассыпались гвоздики. Желто-белые ромашки удивляли своими размерами — каждый цветок с женскую ладонь…

Из высокогорных ночевок одна была особенно приметна — на берегу озера. Оно открылось перед людьми неожиданно, широкое и спокойное. Вприбрежных травах гнездилось множество птиц, на отмелях играли лещи, судаки шумно преследовали молодь, в устьях ручьев, сбегавших в озеро, плескалась форель, под крутыми берегами плавали осетры.

К общему удивлению вода в озере оказалась теплее, чем в горных ручьях. Эту загадку они раскрыли только на следующий день, когда, пройдя с тысячу шагов дальше, увидели вырывающийся из земли пар: сами горы подогревали озерную воду!

В этом озере людям не угрожали чудовища жаркой саванны — Гал и Риа наплавались вдоволь. Остальные купались на мелководье: им, рожденным в краях, где воды принадлежат крокодилам, не удалось научиться плавать.

Поужинали рыбой и уснули вокруг костра. Ночью Гал проснулся, чтобы сменить бодрствовавшего у огня Эри. Сын задумчиво смотрел в озерную даль. Луна прочертила по ней к костру прямую тропу, будто предлагая людям встать и бежать к ней по этой серебристой дорожке. На воде возникали и гасли круги — в озере что-то двигалось, вздыхало, хлопало. Темные глубины были полны жутковатых событий и тайн.

Гал одинаково заботился о детях, никого среди них не выделял, но Эри, пожалуй, в чем-то был ему ближе Уора.

Уор унаследовал отцовскую силу, уравновешенность и доброту. Энергичный, жизнерадостный, он не очень-то любил обременять себя размышлениями. Он любил охотиться, ловить рыбу, обрабатывать камни, строить жилища. Любую работу он делал легко и весело, заражая братьев и сестер своей неистощимой энергией. В отличие от него Эри был немногословен, задумчив и резковат.

В сметке, смелости и находчивости он не уступал старшему брату. При этом во всем, что окружало его, он искал затаенный смысл. Эри волновали те же загадки, над которыми с детства размышлял Гал. Пойманная в ручье рыба для Эри не была только добычей — он удивлялся совершенству рыбьих форм и расцветок; его интересовали травы и деревья, он неутомимо исследовал камни и древесину, с любопытством наблюдал повадки животных и птиц. Этот беспокойный интерес к окружающему по-особому сближал его с Галом. Уор добродушно посмеивался над увлечениями брата — у него у самого все занятия имели практический уклон: повадки животных интересовали его как охотника, камни и древесина — как материал для оружия. Постепенно увлечения Эри начали приносить конкретные результаты: он мог уже не хуже отца нарисовать зверя, птицу и рыбу. Еще охотнее он вырезал их из дерева или слоновой кости. Он подарил Ло браслеты в виде змейки, бегущей по виноградной лозе. В головы змеек он вставил по две бусинки из изумрудно-зеленого камня. Из той же кости он вырезал для Ло ожерелье: бусинки в виде виноградных ягод были нанизаны на крепкую нить по обе стороны виноградной грозди. Такое украшение не сумел бы сделать и Гал. Когда-то он подарил Риа ожерелье из камней-цветов. Риа не расставалась с его подарком — ожерелье привлекало к себе взгляд красотой и силой маленьких солнц. Каждый камень сиял по-своему, а все вместе они выглядели так, будто на шее у Риа пылал чудо-огонь. Гал гордился этим ожерельем. Но Эри открыл для всех не меньшую красоту, чем Гал: он оживил обыкновенную слоновую кость.

Случалось, Эри произносил слова, которые невольно привлекали к себе внимание близких, волновали воображение и легко запоминались ими.

Гал поправил костер, прислушался к ночной тишине. Издалека донесся рык снежного барса, в озере мягко повернулась крупная рыба. Эри негромко проговорил:

— Дуб вырастает из желудя, рыба родится от рыбы,

Цветок без цветка невозможен, без матери нет детей.

Ночь — оттого, что нет солнца, или — что солнце устало

И спит под покровами гор. Ну а солнце откуда?

Звезды откуда? Есть ли у неба отец и мать?

В ветре свои слова, свой язык у воды,

Свои голоса у гор, своя речь у огня.

Только язык луны неуловим, как след на воде.

Но, может быть, именно в нем тайна неба и звезд?..

— Твои слова красивы, как луга гор, — сказал Гал. — Загадки, о которых ты говоришь, не по силам одному человеку. Они — что деревья в лесу: одну отгадаешь, а за ней другая. Понадобится много людей и много лет, чтобы миновать лес загадок. Немало их раскрыла Луху, некоторые отгадал я, остальные достались тебе. Ты должен знать то, что отгадали Луху и я, и отгадать часть того, что не удалось отгадать нам. А когда у тебя вырастет сын, он отгадает часть того, что не знаем мы с тобой. Надо только, чтобы ты не забывал, что знаю и могу я, а он не забывал того, что знаем и умеем мы…